Обстановка в Герате была напряженная. Разведчики работали под прикрытием советников по связям с местным населением. После проведения нескольких встреч с агентами Дегаев и Тихомиров возвращались, и по ним из полуразрушенного кишлака открыли огонь. Машина шла на максимальной скорости, но очередь догнала ее. Дегаев погиб, Тихомиров выжил, раненный в ногу шофер вывез офицеров из-под обстрела в полк.
Пешков возвратился в свою палатку, лег на кровать, но сон не шел. Он вертелся с боку на бок, потом встал, и в тусклом свете фонаря родились стихи:
В июле 1981 года в разведотдел армии пришел приказ: откомандировать полковника Пешкова Евгения Алексеевича в Москву, в Главное разведывательное управление. Теперь он стал офицером оперативного управления. Это было пятое возвращение в столицу.
В 1956 году после окончания Калининского суворовского училища Евгений поступил в общевойсковое военное училище им. Верховного Совета РСФСР. Стал, как говорили тогда, «кремлевским» курсантом. Однако через два года средние военные учебные заведения преобразовали в высшие, и завершал он учебу не в Москве, а в Одессе, в бывшей пехотной школе, а ныне в общевойсковом вузе.
После выпуска, в войска лейтенант Пешков не попал, а направили его на курсы переводчиков. Разглядели в нем тягу к иностранным языкам.
Это был его второй московский заезд. После полутора лет обучения военному переводу Пешкова направили в заграничную командировку — в Индонезию.
По возвращении из дальних странствий он вновь приехал в Москву, в третий раз. Теперь его приняли в Военно-дипломатическую академию, которая тогда называлась академией Советской Армии. У Евгения был английский язык, который в Индонезии он освоил достаточно хорошо. Однако по традиции, в академии английского ему не дали, а предложили осваивать персидский.
Евгений Алексеевич был не в восторге от такого предложения, и даже ходил к начальнику курса генералу Илье Виноградову, просил поменять язык. Илья Васильевич только усмехнулся и сказал: «Не дури, Пешков, иди учи персидский язык. Потом мне спасибо скажешь». И он пошел. А поскольку свою работу Пешков не умел делать плохо, он вгрызался в язык упорно и настойчиво, да так что вышел в лучшие ученики у несравненной Веллы Александровны, преподавательницы персидского. Во всяком случае, именно с ним Велла Александровна на выпускном вечере в клубе академии пела дуэтом знаменитую персидскую песню: «Мара бебус, мара бебус…» Что в переводе означало: «Целуй меня в последний раз…»
Выпустившись из академии, он уехал в разведцентр в Тбилиси, потом служил в Баку, а в 1972 году вновь ступил на московскую землю. В четвертый раз.
На этот раз Пешков стал адъюнктом.
Самое трудное, как считал Евгений Алексеевич, это выбор темы диссертации. С одной стороны, надо выбрать наиболее выигрышную, с другой — не очень сложную, чтобы не зашиться в ней. Все остальное — семечки. И сдача кандидатского минимума, и разработка плана, и автореферат.
Над темой он думал месяц, да так ничего и не решил. Предложения кафедры тоже оказались ему не по нутру. Помог заместитель начальника кафедры полковник Читалин. Шесть лет назад, когда Пешков был еще слушателем, Иван Васильевич руководил их учебной группой. Он и принял командирское решение.
— Вот тебе тема, — сказал полковник, — разведка подвижных объектов. Тема сложная. Все равно что для астронома новую звезду открыть. Ты у нас и будешь звездочетом.
