— Да, он мертвее всех мертвых, однако… взгляни на свое крыло, он вырвал из него кусок. А твоя рука? Нормально держать меч как минимум три дня ты уже не сможешь. И наконец его кровь, почти прожгла твою броню. Этот Архидемон удивительно силен и опасен!
— Этот Демон мертв, если ты не заметил! — зло повторила Валькира.
— Я же уже сказал, что заметил. Но одним Демоном все не заканчивается, их ведь много. Уверен, через пять-семь схваток мы найдем Демона, что сможет ранить тебя и при этом остаться в живых. Отыщем его, и наши жизни продлятся на еще одну добрую сотню лет, а там, глядишь, ученики займут наше место.
— С каких пор ворчун Варшайз стал таким оптимистом? Боюсь, к нашему возвращению, Мама убьет тех Ангелов. Как минимум одного из них. Мой подопечный просто безнадежен. Такой мягкий и нерешительный.
— Не будь к нему такой строгой, Ангел все же! Добро и любовь ко всему, что шевелится, у вас в крови.
— Еще раз сравнишь меня с Ангелом, и следующим Демоном, которого я убью, окажешься ты!
— Ты же знаешь, я всегда готов к сражению с тобой. Но последние двести шестьдесят четыре раза победу одержал я.
— Не зазнавайся! Мы всегда сражаемся до первой крови. Вот бились бы мы на смерть…
— И что? Ты бы меня убила? Не смеши меня, Ангелы на это не способны, — громко смеялся Варшайз.
Его радовала мысль, что они вскоре найдут для Войны достойного противника. Ведь в противном случае кто-то из них станет следующей жертвой ее безумного меча.
Весть о том, что Михаил сразился с Голодом и выжил, быстро разлетелась по всему Чистилищу. Молодой главнокомандующий стал олицетворением силы и доблести крылатого народа. Однако сам Михаил понимал, что только благодаря Лариэль он не пополнил ряды тех, кого пожрал Голод. Разница в их силе была подобна пропасти, поэтому, как только Михаил встал на ноги, он принялся закалять свое тело изнурительными тренировками и медитациями у источника света. Разум Ангела часто подшучивал над своим хозяином, создавая образы главного врага. Михаил не мог избавиться от навязчивой мысли, что рано или поздно они снова встретятся, и Голод закончит начатое. Раз за разом Архангел доводил себя до полного изнеможения в попытке угнаться за бессмертным монстром. Именно его упорство и бесстрашие породили в Лариэль настоящие чувства. Но что бы она ни ощущала по отношению к Михаилу, ее преданность Голоду была куда сильнее. Слишком в большом и неоплатном долгу она была перед своим хозяином. Как и было задумано, девушка связала себя с Михаилом узами брака. Теперь она была к нему как никогда близко. Каждую ночь Лариэль нашептывала ему навязчивее мысли, дабы он уничтожил семя Чумы.
Михаил тренировался метать копье левой рукой. Делать это, не ощущая веса другой конечности, было нелегко. И сила броска, и меткость были уже не те, что прежде. Но Михаил упорно продолжал поражать цель с разного расстояния и из разных положений. Когда копье в очередной раз угодило мимо манекена, Михаил ругнулся на человеческом языке. Его друг Каарин, которого он не видел с того самого дня, не раз использовал это слово всуе. В этот момент в тренировочный зал зашла Ольга, а следом за ней, робко держась за платье матери, Присцилла. Внешне девочка была очень похожа на Стальную Екатерину, только, в отличие от своей бабушки, всегда молчала и пряталась. Михаил поприветствовал старого друга беглым взглядом и вновь перевел взгляд на манекен. Промахиваться перед Ангелом, который возлагал на тебя большие надежды, ему не хотелось. Бросок, копье снесло манекену голову.
— Какими ветрами? — довольный попаданием спросил Михаил, словно не переживал, что промахнется. — Пришла вспомнить былое или научить дочку держать в руках меч?
— Не говори глупостей, — с укором произнесла Ольга. — Я не позволю Присцилле полететь тем же ветром, что и я. К тому времени, как она повзрослеет, с Голодом будет покончено. И чтобы этот день поскорее настал, я тебе кое-что принесла.
Ольга положила на стол тяжелый ящик, обшитый синим бархатом, щелкнула затворами и показала его содержимое Михаилу. Архангел был так взволнован, что отложил копье.
— Это действительно здорово, — тихо произнес Михаил, разглядывая, покрытую узорами и Ангельскими письменами металлическую руку. — Ты даже представить не можешь, как мне ее не хватало.
— Ты прав, не могу. У меня все конечности на месте. Ну же, примерь! — Ольга принялась закреплять стальную руку на теле Михаила ремнями из коры белого дуба. — Сидит, как родная.
Шрамы на теле Михаила и отсутствие руки напугали Присциллу, отчего она перестала высовывать свое миленькое личико из-за платья матери. Даже несколько раз аккуратно дернула Ольгу за крыло, чтобы поскорее отсюда уйти. С новой рукой Михаил быстро преобразился из инвалида в крепкого стража. Теперь он походил на мужскую версию Стальной Екатерины. Михаил долго рассматривал стальную конечность со всех сторон, но как бы он ее ни встряхивал, как бы ни вертелся, она висела на нем мертвым грузом.
