К великому своему изумлению, слуга вдруг увидел, как его самого вывели из подземелья, при криках негодования зрителей взвели на костер, и скоро его фигура скрылась в густом дыму разгоравшихся дров. Но вот дым рассеялся, и слуга ясно увидел, что вместо человека на костре горит мешок, набитый соломой. Все это сделал Твардовский при помощи своего волшебства.
Слава Твардовского как могущественного чародея стала быстро распространяться по всему миру, золото и почести дождем сыпались на него. Ученый решил разделить и то, и другое, то есть деньги и славу, с любимым человеком и стал приискивать себе жену. В это время в Кракове за первую красавицу слыла дочь горшечника. Немало женихов сваталось за нее, но всем она предлагала одну и ту же загадку, и так как никто ее не мог решить, то она всем отказывала. Вместе с прочими решил попытать счастье и Твардовский.
Одевшись в платье нищего, нацепив седую бороду, он пришел с предложением к гордой красавице. Та, хитро улыбнувшись, ушла в другую комнату; через несколько минут вернувшись, она показала Твардовскому небольшую склянку и предложила угадать, что находится в ней: змея или червяк?
— Ни то, ни другое, — ответил Твардовский, — обыкновенная пчела.
Он угадал; девушка побледнела и испугалась, что должна стать женой такого старого нищего, но в это время Твардовский сбросил свое рубище и привязную бороду и предстал пред очами очарованной красавицы прекрасным кавалером в богатом костюме.
Он получил согласие на брак и, не откладывая дела в долгий ящик, женился на прекрасной горшечнице. Едва успел окончиться медовый месяц, как между молодыми супругами начался разлад, ссоры и свары, и вскоре парочка разошлась. Дочь горшечника вернулась опять к своему отцу и стала по-прежнему торговать горшками на рынке, а Твардовский, отрешившись от прежней таинственности и затворничества, целиком ушел в светские развлечения.
Достигнув всего, что только мог достичь человек, продавший душу свою черту, Твардовский охладел в значительной степени к науке и, благодаря громадным деньгам, всегда имевшимся у него, стал вести рассеянный образ жизни, задавал пиры, завел многочисленное знакомство и жил с такой роскошью, что быть с ним знакомым даже самые знатные магнаты считали за честь для себя.
И вот благодаря какому-то злому капризу Твардовский, будучи совершенно равнодушным к своей жене, время от времени устраивал ей разного рода неприятности; так, ему, например, нередко приходилось проезжать по рынку, где она торговала горшками; тогда он приказывал кучеру нарочно ехать и давить колесами попадавшиеся на пути горшки. При виде своего погибшего товара горшечница разражалась проклятиями, а Твардовский, откинувшись в глубину кареты, от души хохотал над своей проделкой.
Проводя ночи в кутежах, а дни в спорах с учеными и в лечении недужных, пан Твардовский составил себе как бы две славы или, вернее, двоякую репутацию. Академики и разные ученые, а также бедный класс почитали его за ученого человека и замечательного эскулапа, а представители аристократии — за любезного, изящного кавалера, без счета сорившего деньгами, умевшего хорошо покушать и еще лучше выпить.
В этот период жизни с Твардовским случилось важное событие, повлиявшее до некоторой степени на его последующую жизнь. У Сигизмунда-Августа умерла молодая и нежно любимая супруга Варвара Радзивилл. Однажды ночью король в глубокой задумчивости сидел у окна в одном из своих внутренних покоев и мечтал о своей юной, безвременно скончавшейся супруге. Вдруг его поразил сильный луч света, который, как молния, прорезал ночную тьму и быстро потух. Через несколько минут к королю вошел придворный и объявил, что загорелся замок магната Кржицкого, который, как полагали многие, поджег Твардовский, находившийся в ссоре с вельможей.
Король выразил удивление, каким образом мог Твардовский, находясь в Кракове, поджечь довольно отдаленный замок. Когда ему объяснили, что Твардовский при помощи своего магического зеркала совершает и не такие чудеса, в нем пробудилась надежда еще раз увидеть умершую Варвару, и, недолго думая, он приказал привести к себе Твардовского.
Узнав о желании Сигизмунда вызвать тень умершей королевы, Твардовский согласился, но лишь с тем условием, что король при виде любимой женщины не выйдет из заколдованного круга, не произнесет ни одного слова, а будет сидеть и смотреть совершенно неподвижно и молчаливо. Как ни трудно было это условие, тот, однако, согласился, и оба перешли в нижний зал, где король провел счастливейшие часы со своей молодой женой. Здесь волшебник усадил короля в кресло, очертил его волшебным кругом, сжег несколько волосков умершей, произнес заклинания...
Минуту спустя комната наполнилась густым туманом, сквозь который были видны неясные очертания женской фигуры; но вот туман рассеялся, и перед очарованным королем появился образ его юной прекрасной супруги. Она стояла перед ним как живая, на устах у нее светилась улыбка, на щеках горел румянец. Король не выдержал и, вскочив с своего кресла, воскликнул:
— Это ты, Варвара!
