Но среди этого бесконечного счастья и благополучия есть одна маленькая неприятность. Каждую пятницу в полночь все дамы оставляют своих кавалеров и отправляются к королеве и вместе с нею запираются в отдельные комнаты, где остаются ровно сутки, превращаясь на это время в змей и других пресмыкающихся. Правда, на другой день они кажутся еще краше прежнего, но это еженедельное превращение заставляло задумываться нашего рыцаря; он мысленно решил, что все эти прелести исходят от дьявола, и ужаснулся собственным грехам. Эта мысль пришла ему в голову как раз на трехсотый день, и с этой минуты каждый час казался ему длинней целого дня.
Он рассказал про свои сомнения оруженосцу, и тот, несмотря на то что ему нравилось их житье-бытье, не захотел оставить одного своего господина и решил вернуться сюда после того, как проводит рыцаря домой. Настал триста тридцатый день, они распрощались с королевой и, переодевшись в свое платье, ушли, сопровождаемые сожалениями всех жителей этого странного рая и рыданиями своих подруг. Им дали для освещения пути две зажженные свечки, которые моментально потухли, едва они вышли на свет, и после их никогда не удалось зажечь.
Рыцарь прямым путем отправился в Рим, торопясь покаяться в своем грехе. Но духовник, к которому он обратился, объявил ему, что не имеет власти разрешать такой тяжкий грех, и направил его к папе. Папа, выслушав ужасную историю рыцаря, был очень обрадован его чистосердечным покаянием и сначала обещал простить грех через несколько дней, но потом передумал и прогнал его от себя, как самого последнего человека.
Бедный рыцарь пришел в отчаяние, какой-то кардинал принял в нем участие и обещал переговорить с папой. Однако дни проходили за днями, а отпущения грехов не получалось. В то же время оруженосец не переставал выражать сожаления о потерянном блаженстве и старался уговорить рыцаря вернуться обратно в пещеру. Наконец, он пустился на хитрость: он рассказал рыцарю, будто узнал из достоверных источников, что их обоих хотят умертвить тайным образом. Тогда рыцарь с отчаяния снова вернулся в пещеру, но перед тем обратился к пастухам, пасшим на горе стада:
— Друзья мои, если вы услышите от кого-нибудь про рыцаря, раскаявшегося в своем грехе и не прощенного папой, потому что он был в пещере Сивиллы, скажите, что рыцарь этот, не имея возможности спасти душу и тело, решил вернуться снова в пещеру, где его могут найти, если захотят.
Он передал им письмо к старшине Монтемонако, в котором писал почти то же самое, и, проливая слезы, в сопровождении своего оруженосца вошел в пещеру, и больше о нем ничего не слыхали.
Между тем папа отпустил ему тяжкий грех. Узнав же, что рыцарь покинул Рим, папа сильно стал беспокоиться, чувствуя, что рыцарь ушел с отчаяния, до которого он довел его своей медлительностью. Немедленно во все стороны, а также на гору Сивиллы отправлены были гонцы с письменным отпущением тяжкого греха рыцаря; но было уже поздно, и гонцы вернулись обратно, узнав о судьбе грешника из рассказов пастухов.
Среди разных надписей, украшающих стены входа в пещеру, Антуан де ла Саль нашел имя какого-то немца, написанное следующим образом: «Her Hans Wanbranbourg Intravit»[20].
«Ho, — замечает ла Саль, — хотя он и говорит, что вошел, но зато не говорит, что вышел. Пониже его подписи находится имя не то французского, не то английского происхождения: “Thomin de Pons”, которое, мне думается, принадлежит никому другому, как оруженосцу».
Ла Саль рассказывает еще историю с гасконским дворянином, который в 1380 году восходил на гору, отыскивая своего брата, который, как он думал, проник в пещеру Сивиллы. Затем он передает, что, будучи в 1422 году в Риме, ему нередко приходилось описывать свое путешествие в таинственную пещеру. Один из римских жителей клялся ему своей рыцарской честью, что дядя его отца был в этой пещере и видел там всякие чудеса, на что Антуан ответил, что все рассказы о пещере сущая ложь и придумываются людьми ради собственного развлечения.
Однако, отдавая долг своему времени, Антуан пускается в длинное рассуждение, почему он не верит, говоря, что все сочинения, греческие и латинские, а также Священное Писание упоминают лишь о десяти Сивиллах, и из них ни одна не живет на упомянутой горе. После этого он довольно весело заканчивает свое описание, составленное им для сына короля Рене:
«Все это я написал, глубокоуважаемый сеньор, ради шутки и препровождения времени, чтобы вы могли час-другой в ожидании обеда или ужина развлечься легким чтением; если же вам вздумается самому отправиться в ту пещеру, то я заранее предсказываю вам отличный прием у королевы и у других дам».
Почти то же самое, что описывает ла Саль, имеется в романе итальянского писателя Андреа да Барберино. В 1391 году им был написан роман «Guerino il Meschino», который среди итальянского народа еще до сих пор находит себе почитателей.
