Горе и гнев короля разделяла его армия, а затем и весь народ. Возмущение нации было велико, но это так и должно было быть; удивительно лишь то, что волнение не прекратилось еще и до сих пор. Уничтожение целого отряда в узкой долине — явление довольно обычное на войне, и военные истории всех народов могут насчитать таких поражений целые десятки. А между тем все они забыты, за исключением самых последних. Совсем по-другому обстоит дело с поражением 15 августа 778 года. Название местности, видевшей фатальное поражение, — Ронсевальская долина — еще и теперь будит в душе мрачные воспоминания. Имя Роланда, одного из предводителей отряда, ставшего жертвой басков, популярно даже и теперь не только во Франции, но почти во всей Европе; смерть его оплакивали тридцать поколений, его изображения красовались на портиках церквей, на стенах и на окнах; еще и теперь его имя служит символом справедливости и свободы.
Как объяснить эту необыкновенную живучесть события, которое, по-видимому, могло интересовать и волновать лишь одну эпоху и одну страну?
Франция в то время переживала эпический период, а военные события и сами воины становились немедленно сюжетом песен, которые благодаря бродячим трубадурам быстро распространялись по всей стране, переводились на разные диалекты. Французская эпопея, начавшаяся в эпоху Меровингов, к концу X века достигла полного расцвета. Новые песни, появлявшиеся от времени до времени, жили наряду со старыми, если только старые заслуживали бессмертия. Одно поколение передавало их другому, варьируя соответственно своему времени устарелые выражения и слова.
Песня, посвященная Роланду, надо думать, зародилась прежде всего во французской Бретани, где он был графом, и уже после распространилась по всей Франции. В XI веке песня эта существовала под разными формами. Две из этих форм встречаются в разрозненных отрывках латинского романа и латинской поэмы. От других имеются лишь жалкие остатки, встречающиеся там и сям во французских и итальянских поэмах. Самой отдаленной от оригинала формой является песня о Роланде, относимая к 1060 году: в конце XII века в песне этой ассонансы были заменены рифмой. Вскоре песня о Роланде была переведена на разные языки и достигла широкой популярности: в Испании она породила национальную эпопею; в Италии она была изменена и явилась в изложении Боярдо и Ариоста; в Англии она была переведена на английский и галльский языки; в Германии появилась в конце XII века; в Нидерландии ее переводили несколько раз в прозе и стихах; в Скандинавии она была переложена в норвежскую прозу в XIII столетии, откуда затем перешла в Исландию и Данию.
Песня о Роланде заслужила справедливо подобный успех. Сюжет ее был поистине героический, и, кроме элемента национального, в ней заключался еще христианский элемент, могущий возбудить энтузиазм в германо-латинских народах. Позднейшие поэты, разрабатывавшие эту тему, особенно развили именно последнюю сторону, введя, кроме того, несколько грандиозных и патетических сцен, которые резкими чертами вырисовывают характеры главных действующих лиц, в особенности же Роланда и его товарища Оливье. Сама по себе поэма XI столетия, говоря по правде, не обнаруживает в ее создателе большого поэтического таланта, но ее простота облегчала простому народу ее понимание и перевод; к тому же слушателям того времени требовались не искусство и не поэзия, а сильные воинственные впечатления. Дух поэмы заключался в восхвалении самых могущественных чувств, волновавших в то время феодальное рыцарство Франции, а за нею и всей Европы; эти чувства были: храбрость, честь, любовь к родине, верность феодала своему государю и преданность христианской идее. То была эпоха крестовых походов, и песня о Роланде сыграла в европейской поэзии ту же самую роль, какую сыграла Франция в крестовых походах.
Но все эти причины, быть может, были бы еще недостаточны для той громадной популярности легенды о Роланде, если бы она не оживлялась время от времени в памяти народов в продолжение многих веков.
В первой трети IX столетия в Галиции близ Ирии открыли могилу святого Иакова. Это открытие сделало то, что Компостелла стала целью паломничества, и почти в продолжение целого тысячелетия католики всех стран толпами путешествовали к этим мощам. Все эти паломники переходили через Пиренеи как раз в том месте, где происходила битва. В Ронсевальской долине вскоре после того была устроена гостиница, где странники останавливались дня на два. Здесь на одной из скал была воздвигнута Карлом Великим часовня; здесь паломникам показывали место, где испустил дух Роланд, а также камень, о который он пытался сломать свой знаменитый меч Дурандаль, и источник, из которого он перед смертью утолял жажду.
Насколько сильно волновали зрителей все эти достопамятные места даже через девять столетий, можно видеть из наивного рассказа болонского священника Доменико Лаффи, который в 1670— 1673 годы совершил три путешествия в Галицию. Вот как он описывает свое посещение Ронсевальской долины:
