О появлении этой идеи многолетний министр иностранных дел СССР Андрей Андреевич Громыко вспоминал так: в самолете во время возвращения из Болгарии Хрущев сказал:
«Ситуация, сложившаяся сейчас вокруг Кубы, является опасной. Для спасения ее как независимого государства необходимо разместить там некоторое количество наших ядерных ракет. Только это может спасти страну. Вашингтон не остановит прошлогодняя неудача вторжения на Плайя-Хирон».
Общая численность Группы советских войск на Кубе (ГСВК) планировалась в 51 тысячу военнослужащих. (Реальная же численность ГСВК к середине октября составила около 41 тысячи человек.) Ее основной ударной силой должна была стать 51-я Отдельная ракетная дивизия (51-я ОРД), имеющая в своем составе 5 ракетных полков, оснащенных 40 пусковыми установками ракет Р-12 и Р-14 (с радиусом действия от 2500 до 4500 километров), а также 80 ядерными боеголовками.
Прикрывать эту дивизию должны были зенитно-ракетная и зенитная (артиллерийская) дивизии ПВО, истребительный авиационный полк (40 фронтовых истребителей МиГ-21), два полка крылатых ракет (16 пусковых установок, в том числе 12 из них тактических ракет «Луна»), 33 бомбардировщика Ил-28, 4 мотострелковых полка.
К 24 мая Генеральный штаб подготовил план создания Группы советских войск на Кубе, который получил кодовое наименование «Стратегическое мероприятие «Анадырь».
Главной задачей ГСВК было определено «обеспечение совместной обороны Республики Куба и Союза ССР» и недопущение высадки противника на территорию острова ни с моря, ни с воздуха[269].
Для получения согласия на создание военной базы на Кубе с 31 мая по 9 июня Гавану посетила советская делегация, в которую входили главком РВСН маршал С. С. Бирюзов и секретарь Совета обороны СССР генерал армии С. П. Иванов. Фидель Кастро согласился с советским предложением.
И с 10 июня в СССР началась непосредственная реализация плана «Стратегического мероприятия «Анадырь». (В связи с особой поспешностью реализации принятого решения план операции «Анадырь» даже не был формально утвержден Советом обороны СССР.)
Подчеркнем, однако, то чрезвычайно важное обстоятельство, что это решение Советского правительства, абсолютно оправданное и с политической, и с военной точки зрения, не противоречило общепризнанным принципам и нормам международного права, а также существовавшей в то время практике межгосударственных отношений.
Отметим, что в Министерстве обороны о «Стратегическом мероприятии «Анадырь» знали только 54 маршала, генерала и офицера. В полном объеме информацией о ходе реализации плана операции владели Н. С. Хрущев, Р. Я. Малиновский, М. В. Захаров, секретарь Совета обороны СССР генерал армии С. П. Иванов.
Степень секретности операции «Анадырь» была столь высока, что, по признанию бывшего в то время председателем КГБ при СМ СССР В. Е. Семичастного, «я не был в нее посвящен и узнал об этом позже, причем не официальным путем, а через каналы военной контрразведки». Даже начальник ГРУ генерал армии И. А. Серов не входил в число лиц, посвященных в план «стратегического мероприятия «Анадырь»[270].
О нем, естественно, не были информированы ни посол, ни резиденты ГРУ и КГБ в Вашингтоне или в столицах других государств мира (в отличие от советского посла в Гаване).
Обеспечение секретности и скрытности проведения переброски войск на Кубу, организацию деятельности военных контрразведчиков (они прибыли на Кубу уже 14 июля), а также доклады Совету Министров и Президиуму ЦК КПСС об обстановке в мире в связи с вероятностью возникновения вооруженного конфликта в КГБ курировал первый зампред КГБ генерал-полковник П. И. Ивашутин.
О создании на Кубе советской военной базы планировалось официально объявить в ноябре 1962 г. в ходе официального визита в Гавану Председателя Совета Министров СССР Н. С. Хрущева. Решение создать на Кубе действенный фактор сдерживания агрессивных планов США диктовалось отнюдь не только стратегическими соображениями советского военного командования, но и, далеко не в последнюю очередь, стремлением защитить Республику Куба от нового вторжения со стороны могущественного «северного соседа».
Абсолютно скрытно для вероятного противника первый эшелон советских войск прибыл на Кубу уже 26 июля и приступил к оборудованию стартовых позиций баллистических ракет Р-12 и Р-14, взлетно-посадочных полос для истребительной и бомбардировочной авиации, позиций ПВО, складов и военных городков.
И, несмотря на наличие у ЦРУ разведывательной сети на Кубе, вдоль маршрутов длинных морских коммуникаций, вовлечение в подготовку транспортных караванов (всего было задействовано свыше 130 судов), десятков тысяч советских военнослужащих и гражданских специалистов, американская разведка просмотрела переброску на Кубу многотысячного воинского контингента и новых классов вооружений.
