Будучи уверенным, что ему удастся не допустить размещения советских ракет на Кубе, Джон Кеннеди решил выступить со специальным заявлением. На встрече с рядом конгрессменов в Белом доме 4 сентября он заявил, что его администрация в курсе событий, происходящих на Кубе:
«Факты свидетельствуют, что Хрущев строит на Кубе оборонительные объекты и ничего более».
После этого он попросил помощника Пьера Сэлинджера зачитать заявление, в котором указывалось: «В последние четыре дня из разных источников в правительство США поступала информация, которая, без сомнения, свидетельствует, что русские предоставили кубинскому правительству целый ряд противовоздушных оборонительных ракет с радиусом действия 25 миль, подобных первым моделям наших ракет «Найк». Белый дом заверяет американский народ, что администрация держит этот вопрос под контролем и будет продолжать знакомить общественность с новой информацией немедленно по мере ее поступления и после тщательной проверки»[271].
Это заявление президента США стало следствием второго за два года крупнейшего провала ЦРУ, просмотревшего изменение частоты трафика советскими судами грузов на Кубу в условиях повышенной секретности. Но это был провал не только ЦРУ, но и Агентства национальной безопасности (АНБ), Разведывательного управления Министерства обороны (РУМО), а также разведок видов вооруженных сил США: военно-воздушных (ВВС), военно-морских (ВМС) – и Корпуса морской пехоты, призванных заблаговременно выявлять военные угрозы безопасности и информировать о них президента.
К сентябрю 1962 г. Джон Кеннеди получил от разведывательного сообщества США четыре «оценки национальной разведки» (главный информационный документ разведсообщества для президента и других высших должностных лиц администрации США), последняя из которых была датирована 19 сентября, в которых ничего не говорилось об угрозах военной безопасности США со стороны СССР и Кубы[272].
При этом необходимо добавить, что в тот период времени США усиленно пропагандировали тезис о том, что современные технические средства, в частности аэроразведка (космическая разведка появится двумя годами позднее), позволяют решать разведывательные задачи в полном объеме, не прибегая к использованию агентов. В этот сомнительный тезис, к сожалению, поверили и некоторые высокопоставленные советские должностные лица.
В этой связи будет уместным процитировать выступление заместителя директора ЦРУ Дэвида Коэна перед старшекурсниками Корнелльского университета (Итака, штат Нью-Йорк) в начале сентября 2015 г. В нем Д. Коэн подчеркивал, что агентурная разведка «всегда была сердцем деятельности ЦРУ». Технические средства разведки не являются столь же эффективными, поскольку они «не в состоянии предугадать намерения человека или правительств».
Если смотреть в будущее, констатировал он далее, «то остается мало сомнений в том, что агентурная разведка будет продолжать играть главную роль в раскрытии планов, мотивов действий, намерений и возможностей растущего множества наших государственных и негосударственных противников. На самом деле значение агентурной разведки в процессе сбора разведывательных данных различными методами будет только расти»[273].
В сентябре директор ЦРУ Джон Маккоун (он же занимал должность директора центральной разведки) докладывал президенту Кеннеди:
«После всестороннего обсуждения и исследования американская разведка пришла к заключению, что Советский Союз не намерен превращать Кубу в стратегическую базу… Так как знает, что риск репрессивных мер со стороны США слишком велик».
Согласно этой оценке, правительство Кубы не располагало силами, способными помешать реализации плана операции «Мангуст»[274].
Это было особенно важно, поскольку в августе Джон Кеннеди отдал приказ активизировать меры «по намеренному разжиганию полномасштабного восстания против Кастро»[275].
А в первой декаде сентября с Кубы поступило сообщение одного из агентов ЦРУ о том, что советские солдаты создали закрытую зону на западной оконечности острова. И что секретные работы проводятся на ферме, находящейся немного юго-западнее Сан-Диего де лос Баньос[276].
Эти данные совпадали с теми, что уже имелись у РУМО.
Заявление Кеннеди об отсутствии для Америки угроз со стороны Кубы было доложено Н. С. Хрущеву 5 сентября, накануне его встречи с Большаковым. Операция «Анадырь» еще не была завершена: на Кубе в это время шло только строительство девяти (из 40) стартовых позиций – шести для ракет Р-12 и трех для Р-14. Хрущев считал, что он сможет решить проблему создания военной базы на Кубе, заверив и успокоив президента США относительно отсутствия агрессивных намерений со стороны СССР. Отсюда – и его указание Большакову сообщить Кеннеди о поставках исключительно оборонительных вооружений. Что в целом соответствовало действительности, но впоследствии повергло не только руководство Пентагона, но и миллионы американцев, впервые осознавших, что и они сами могут стать потенциальными целями для неприятельских ядерных ракет, в состояние шока и трепета.
