И почему этот цвет так ее оттолкнул? Глядя на возлюбленного, Хонови поняла, что черный цвет самый прекрасный на свете.
– Ты пришел.
– Бедная девочка.
Она не поняла, отчего он так сказал, но не придала этому значения. Ее возлюбленный мог говорить что угодно, даже бранить ее, как отец: чтобы слышать звуки этого голоса, Хонови готова была вынести все.
Она встала с постели и, не веря своему счастью, сделала шаг ему навстречу. Хонови не думала о том, что ее руки и платье испачканы в земле, что волосы спутаны после сна, что сама она худа, как щепка и, если верить шепоткам соплеменников, не слишком красива.
Никто не будет любить его так, как Хонови, и он не может этого не видеть.
– Я ждала тебя.
– Ошибаешься, это я тебя ждал.
Она рассмеялась и бросилась ему на шею.
И снова пальцы обжег холод. С воды дует ветер, он наверняка замерз в пути, а она, глупая, даже огонь не развела. Но ничего, Хонови его согреет лучше любого костра.
Она сказала ему об этом, и он захохотал.
Девушка стала его целовать. Она касалась его бледной кожи, надеясь согреть ее теплом ладоней. Отрываясь от губ, дула на пальцы, и он снова смеялся. Терла плечи и спину, терлась об него сама, скинув одежду прямо в золу. Вдыхала его запах, напомнивший ей о далеком лете, когда гроза застигла их с матерью на лугу высоко в горах.
Хонови не хотела знать, кто он и откуда; и что произошло на берегу, ей тоже было безразлично. Даже его имя… Пусть остается в могиле, она даст ему новое, самое красивое. Даже мысль о могиле не испугала Хонови. Все очень просто – она с первого взгляда полюбила его так сильно, что боги сжалились, а смерть устыдилась. Нет, в ту ночь Хонови не боялась. Ни воспоминаний о том, как нашла его, ни холода кожи, ни боли.
Ей важно было чувствовать его рядом, ощущать, как они сливаются воедино, словно песок и закрутившая его прибрежная волна.
Она с удивлением обнаружила, что всю жизнь была очень одинока и несчастна, но с этим покончено. Девушка произнесла это вслух. Они лежали прямо на камнях, и Хонови чувствовала, как ей в лопатку впивается острое ребро ракушки. Он так наваливался на нее, что вся спина, верно, в крови.
– С чем покончено? – Он лежал возле нее на боку, подперев голову рукой. Шелковистые темные волосы рассыпались по плечам.
– С моей старой жизнью. Солнце еще не взошло, но я совершенно счастлива. А когда оно вставало в последний раз, была очень несчастна.
– Ты счастлива? – Улыбка у него вышла грустной, и Хонови испугалась.
– А ты нет?
– Счастлив. И очень тебе благодарен. Как тебя зовут, девочка?
– Хонови.
– Я хочу, чтобы ты знала, Хонови: я очень тебе благодарен. Хорошо, что ты счастлива.
Она улыбнулась. Небо на горизонте окрасилось нежно-розовым оттенком. Весь мир притих: ветер, всю ночь качавший верхушки сосен, наконец оставил их в покое. Замолчали ночные птицы, уступая насиженные места дневным. Оробел океан, и Хонови почти перестала его слышать. Как, оказывается, прекрасен мир!
Перед океаном она еще извинится.
– Ложись спать, Хонови.
– Я хочу дождаться восхода.
Глаза ее возлюбленного стали грустными.
– Я почему-то был уверен, что ты так и скажешь. Может, оно и к лучшему. Хочешь, встретим его у океана?
– Конечно! Я обидела его вчера и не успела попросить прощения.
– Смешная ты девочка, Хонови.
Взявшись за руки, они пошли по песку. Девушка тихо напевала себе под нос.
– Ты любишь это место?
– Тебя я люблю сильнее.
– Ответь мне.
– Да. Это единственное место, которое я могу назвать домом.
– Хорошо.
Все еще держась за руки, они молча стояли у воды. Хонови поняла, что ее возлюбленный чего-то ждет, и спросила его об этом. Он ответил просто:
– Восхода.
И в этот миг из-за утеса показалось солнце.
Девушка рассмеялась, указала на него пальцем свободной руки и повернулась к своему возлюбленному, желая что-то сказать и уже раскрыв рот, да так и замерла.
Его кожа мерцала. Как далекий свет звезд, как перламутровые бока раковин на солнце, как кожа Хладных, которыми в детстве пугала ее мать.
Хонови застыла в ужасе и благоговении. Ничего страшнее и прекраснее не видела она в своей жизни. И больше не увидит.
Он повернул к ней лицо, и Хонови поняла, что глаза у ее возлюбленного не черные, а красные, словно ягоды брусники. Словно искры костра в темноте.
Словно кровь.
– Я очень благодарен тебе, Хонови.
Когда он наклонился к ее шее, она не сдвинулась с места, даже не сделала попытки себя защитить. Не оттолкнула, а потом и вовсе обвила его голову руками.
Хонови мечтала спасти его от смерти, и эта мечта сбылась дважды.
Он оставил тело Хонови на берегу океана. Позаботился о том, чтобы его не забрал прилив. Положил высохший букет ей на шею: бодяк, лапчатка и полынь – невзрачные цветы с колючими шипами.
«Спи, смешная девочка. Уверен, океан тебя простил. И помни, что я благодарен тебе, Хонови. Очень благодарен».
Еще не стар вождь Окэнзи, а жизнь ему уже не в радость. С соседями мир, но спиной к ним не поворачивайся: только почуют слабину, и все – доставай лук, точи топор.
