– Там два дня надо ждать, пока приедешь в порт, а потом паспорта – лететь. И я говорю: «Ну, вы подождите». «Нет, нет, Саш, мы не можем ждать, потому что негде ее держать». Ее в крематорий, и все.
– А похоронили где?
– Там же, где все остальные, – Востряково.
– Семейный склеп есть?
– Это там, где линия лежит еврейская вся. Фрадкины. Чверткины. Там бабушка, ее две сестры. Их мать – моя прабабушка. И брат.
– А две сестры – это значит твои двоюродные бабушки?
– Они как бы бабушки считаются, да.
– У того поколения было много детей.
– 11. Да, 10 братьев и сестер их было. У них – 11. Из них: пятеро осталось живыми, один из пяти умер в 19 лет. А остальные умерли прям сразу. Прабабку звали Анна Абрамовна. И она вообще по-русски не разговаривала.
– Только на идише?
– Да.
– Круто.
– Она лежала восемь лет в кровати, не вставала. Там они все за ней ухаживали. Я под ее кровать залезал, когда спать не хотел идти. И кидался картошкой, блядь, во всех. У нее под кроватью лежал… чтобы от меня отебались все.
– Сколько ж тебе лет было?
– Не знаю. Мало.
– Ты когда-нибудь детство вспоминаешь свое?
– Очень плохо помню, у меня как бы слайды такие в голове.
С лидером команды «Смысловые галлюцинации» Сергеем Бобунцом мы встретились в год их четвертьвекового юбилея. Два момента в той беседе было примечательных, фрагмент нашего разговора воспроизвожу.
– Сергей, сына вашего Никита зовут, по-моему?
– Никита, спасибо за детали…
– Никита Сергеевич.
– Никита Сергеевич, да. Я, кстати, один раз эту тему хорошо обыграл, когда подошел к Никите Сергеевичу Михалкову и сказал, знаете, я ведь сына назвал просто в честь вас. Мы обменялись любезностями.
– Ему сколько лет сейчас, 15–16?
– 16, да.
– Он музыкант?
– Вот, кстати, удивительно, но больше футболист. Я, кстати, занимал сразу же позицию, что давать все, что возможно, как, в принципе, поступала моя мама, которая втюхивала в меня все, что вот здесь. Никита при том, что он очень любит музыку, увлекся футболом.
– Лучше бы хоккеем – в контексте всего расклада с этими видами спорта в нашей стране.
– Но очень прикольно, что молодые люди, я смотрю, они ходят в качалку, группируются, они не профессионально занимаются, а прямо вот там через день они собираются, несколько школ как-то. Это круто, здорово.
– Уж коль скоро вы упомянули качалку, есть такой штамп журналистский. Вы как человек, который практиковал журнализм, знаете про эти штампы. Итак – «мне не простят, если я не спрошу». Так вот, мне девушки наши, мои коллеги не простят, если я не спрошу, каким образом вам удалось так сильно сбросить вес?
– Да, конечно, легко вообще. Дело в том, что у меня уже был такой период где-то лет 10 назад, может, чуть меньше. Все очень просто. Первое, вообще убираешь алкоголь из своей жизни, это раз. А второе, удаляешься из социальных сетей.
– Вот это и есть способ похудеть?
– Да, и у тебя появляется куча времени для того, чтобы осмотреться. А дальше человек может все, ребята.
– Вот это рецепт!
– Потому что вот это главное, на самом деле.
– Ну, на самом деле, сколько сбросили?
– Килограммов 15, честно говоря, мне кажется.
– В течение какого срока удалось это..?
– За полгода.
– Ничего себе. То есть это рекорд. Люди книжки пишут с такими рекордами. Когда книжка выйдет «Как я похудел на 15 килограммов»?
– А я, кстати, не думал об этом.
21 июня 2012 года я пригласил в студию своего проекта «Правда 24» Александра-свет-Борисыча Градского… Наши СМИ дружно отмечали полувековой юбилей Виктора Цоя. И канал «Москва 24» устроил «именной день». Не обошлось, конечно же, без накладок. Во время трансляции от знаменитой арбатской «Стены Цоя» какой-то нетрезвый революционер в прямом эфире выкрикнул: «Путин и Медведев пидАрасы!» Такое случается, но в целом ТВ-эвент закончился без скандалов. АБГ я пригласил, чтобы порассуждать о музыке «Кино». Но «отец советского рок-н-ролла» свел беседу к полемике: Москве нужнее памятник композитору Цою или композитору Мусоргскому? Ну, и без так называемой «политики» не обошлось. Борисыч напомнил зрителям, что и Ленинградский рок-клуб, и Московская рок-лаборатория организовывались под непосредственным патронажем городских управлений КГБ СССР. И рассказал, как Артемий Троицкий сочинил письмо в горком КПСС, дабы поссорить рок-ветеранов типа Андрея Макаревича с героями новой советской рок-волны (включая Виктора Цоя, естественно). Такие дела. И надо ли было тогда стараться? Ведь эти рок-легенды и ныне – в разных вселенных. На разных частотах внимают разным ритмам по-разному.
Увы, так получилось, что во время беседы АБГ совершенно игнорировал торжественный контекст даты. И вещал преимущественно (если не исключительно) о значении музыкального профессионализма, категорически не желая признавать очевидное: феномен популярности потому и называется таковым, что от сугубо профессиональных параметров пропорционально не зависит.
