теперь в моде. Мисс Матильда Грэй работала на заводе — трудовая мобилизация.
Нежная женская рука выводила русские буквы: «СТАЛИН» на броне... Этот танк
отправится в Советский Союз, он будет стрелять в нацистов!..
— Разгружай, ребята! Вишь, какие каракатицы... — слышались голоса. — Ну, зададут
фашисту... Британцы, что ли?
«Уточки» грузились на платформы и отправлялись в Горький.
Советские танкисты недоверчиво осматривали «иностранок».
Первое, что бросилось в глаза, — «летние» гусеницы.
— Это куда ж такое? — огорчались бойцы. — Они хоть соображают, где машина воевать
будет? Тут без лома, бревна и такой-то
матери и не проехать — вон, все забиваться будет...
— Заскользит — опрокинется брюхом кверху, — вздыхали другие. — Нижней частью в
небеса не навоюешься...
— Отставить разговорчики! — оборвал их командир, лейтенант Северьянов. –Лучше бы
спасибо союзникам сказали. Техники не хватает ни у нас, ни у них. А дело наше общее —
бить Гитлера.
«Доводили» машины буквально на ходу: на траки гусениц наваривали специальные
металлические «шпоры».
То и дело танкисты страшно ругались:
— Стоит, каракатица! Ни туда, ни сюда!
— Хватит ругаться, давай очищай! — обрывал Северьянов.
— Так товарищ лейтенант!.. — обязательно тянул кто-нибудь жалобным голосом.
Между фальшбортами и гусеницами набивалась грязь, которая замерзала, и танк вставал.
— Эта зараза, небось, для Африки предназначается, для пустыни, — сердились танкисты.
— Едет, стало быть, англичанин в таком шлеме, как в кино показывали. Ага. Ходовая
часть у нашей шарманки во, фальшбортом-то закрыта с окошечками. И сыплется, значит,
песочек через эти окошечки с траков. Благодать... А тут — вон, болота да грязь
непролазная.
— Напиши жалобу, — предложил Северьянов.
— А и напишу! — обозлился боец. — Коммунист я или нет? В штаб напишу! Чтоб от этой
каракатицы нас избавили и посадили на нормальный танк!
— Смотри, ответили!
Листок с отпечатанным текстом лежал на колене у командира, и он громко, отчетливо
зачитывал вслух:
«
— Ну это мы знаем, — перебил сам себя товарищ лейтенант.
— Дальше, дальше читай! — требовали бойцы.
«
— Ну и? — подал голос пессимист Тимофей Ушаков. — «Удовлетворительно» — это
тройка, как в школе говорят.
— Удовлетворительно — это хорошо, — твердо сказал Северьянов. — Вот, смотрите:
пишут, что рассматривается вопрос о перевооружении «Матильды» отечественной 76-
миллиметровой пушкой. И руководящий вывод: «Практику очернения танков союзников
и распространения им обидных кличек «каракатица» и «шарманка» прекратить».
— Все ясно? — Северьянов обвел своих бойцов строгим взглядом.
— Ясно, товарищ командир...
Танковая бригада сосредоточилась в лесу. Командир роты лейтенант Лоза вывел свою
«Матильду» на опушку, близ проселочной дороги.
Теперь ждать атаки.
Вторая рота под командованием старшего лейтенанта Князева двинулась вперед через
гречишное поле: он получил приказ занять старую позицию.
Три первых «Матильды» появились над холмом и пошли по гречихе.
И тут по ним ударили советские противотанковые батареи.
— Зеленая ракета! Зеленая ракета! — закричал Лоза. — Дайте знак, что наши!
Артиллеристы продолжали обстреливать «Матильд».
— Ушаков, Петров, Тарасенко, — Лоза толкнул первых попавшихся под руку, — бегите
на батарею, скажите этим ослам, что танки наши, пусть прекратят огонь!
Второй залп.
«Матильда» остановилась с развороченной ходовой частью.
Князев не остался в долгу — открыл ответный огонь. Танк смел с лица земли два орудия
вместе с расчетами.
Наконец огонь смолк.
Вечером в штабе бригады стоял крик, произносились слова «вредитель» и «трибунал».
— Свои танки, свои же! Как ты сообразил открыть огонь? — орал начальник штаба.
Командир артиллерийской батареи даже не оправдывался. Десять человек погибло, три
танка вышли из строя, два орудия уничтожено...
И тут старший лейтенант Князев спросил:
— А кто отвечает за то, чтобы у наших артиллеристов были силуэты танков союзников?..
Вопрос повис в воздухе.
