Ждет Мемет возвращения из Стамбула караима Шапшала. А тот все не едет. Пришла ураза, когда нельзя целый день кушать. Недоволен Мемет, к баранине привык. Стал бранить потихоньку старый закон, заставляющий пост соблюдать.
Шайтан смеется: – Скоро Мемет моим будет!
По ночам слышит Мемет чужой голос: «Обманул тебя Шапшал. Пропали твои червонцы. Никогда не увидишь их».
Хмурым встает по утру Мемет. Все радуются: скоро Курбан-байрам; Мемет сердит на всех, не думает о празднике.
Один раз в деревне услышали звон колокольчика. Приехал начальник. Бежит сотский за Меметом.
– Иди, тебя зовет.
– Зачем?
– Ты клад, говорит, нашел, куда его девал? Испугался Мемет. – Скажи, Хасан, что не находил я клада.
– Как скажу? Ведь все знают, что ты нашел!
– Ну, скажи, что меня дома нет.
Почесал сотский затылок и пошел к начальнику.
А Мемет взял со стены ружье и ушел через сады в Ялы-Богаз.
Над ущельем нависла черная туча огромная, темно стало; буря началась такая же, как в тот день, когда Мемет клад нашел. В дом вошел бывший чабан. Неприветлив дом, живого духа в нем нет.
Ветер деревья ломает, в трубе воет; собаки на дворе воют, нехорошо воют, покойника чуют.
Положил Мемет чекмень на пол, лег спать. Спал, не спал – не знает. Только видит, в углу на корточках сидят гости незваные, в прошлом жившие: грек-дангалак, армянин-хозяин, зарезанные чабаны. Сидят, тихонько меж собою разговаривают, стараясь не разбудить Мемета. Пошевелился Мемет, видом своим показывая, что проснулся он. Погладил длинную белую бороду грек, сказал:
– Мемет, мы к тебе пришли. Сначала я скажу, потом он скажет. Посмотрим, кого ты послушаешь…
Долго говорил грек, душу свою спасти просил, на мечеть мулле дать, бедному соседу дать, сироту в дом принять… Напишет мулла в Стамбул, поймают Шапшала, вернут в Отузы деньги. Не будет Мемет в тюрьме сидеть: начальника хорошо попросят. Когда начальника хорошо просить, начальник добрый будет.
Смеется армянин. – Только Шапшала где теперь найдешь? Давно из Стамбула ушел. Хочешь деньги, можно иметь деньги. Скоро начальник поедет. Насыпь больше дроби в ружье. Близко поедет. Будет много денег.
Поднялся Мемет на ноги. Гости его, только что сидевшие, словно сквозь землю провалились. А звон колокольчика хорошо слышен; звук приближается. Слышит звенит колокольчик. Зарядил ружье Мемет, за окошко спрятался. Шагом едет начальник, дорога плохая. Вспомнил начальник про Меметов клад, оглянулся на дом. Блеснуло в окне что-то, пошло по горам эхо выстрела гулять. Позади начальника ехали верховые: бросились к дому, схватили Мемета, скрутили кушаком ему руки. Не боролся Мемет; знал, что пропал человек.
Сидит он в тюрьме, ни пьет, ни ест, позеленел; всю ночь с кем-то разговаривает. Страшно караульному: один человек в камере сидит, а двумя голосами разговаривает. Сумасшедшим стал, думает. Вдруг, видит, начал Мемет рвать на себе шаровары, схватил что-то в руку, прыгает от радости. Не стал караульный дальше смотреть, зашел за дверь.
Потому и не видел, как вскочил в камеру к Мемету зеленый шайтан, как руку ему на плечо положил.
«Прячь скорей свой последний червонец, Мемет, – говорил шайтан на ухо арестованному, – увидят – отберут. Прячь его в рот!»
Сунул Мемет в рот червонец. Зазвенел засов тюрьмы. Глотнул Мемет и удавился червонцем.
Узнали в деревне, что удавился червонцем односельчанин, заговорили: – Жадный был человек, глупый был человек! Видишь ли, дом в Ялы-Богазе купить захотел! Кто в Ялы-Богазе может жить! Нечего жалеть такого человека!
С того времени никто в том доме не живет и народ его называет Шайтан-сарай. Но живет ли в нем еще шайтан? Что в пустом доме, да еще с такой славой, делать шайтану?
Какой дом под жилище себе шайтан выбрал, кто знает? Но о том, где он поселится, сам делами заявит. А то, что ни молитвой, ни заклинаниями, не выгонишь его, так это – факт!
Входит корабль в пролив, как в устье широкой реки, только течения такого сильного, как на реке не ощущается. Две полосы земли по бокам появляются, что еще более сближает пролив с рекой. Берег Таманский пологий, берег Керченский – крут, и изрезан множеством бухт, большей частью удобных для стоянки кораблей. Недаром древние на землях бухт этих города свои воздвигали. Корабль продолжает движение к Азовскому морю. Все увереннее чувствует себя шкипер в водах незнакомых. Но, что это? Скрежет киля по дну! Напоролся на мель корабль. Придется снимать судно с мели… А сил своих хватит ли? Время идет, и все более судно погружается в песок. Хорошо, хоть не скалы… Не трещит по швам, разваливаясь корабль! Что поделать, если мелок пролив местами?…