– Опомнись, сын, что ты делаешь! Ведь она твоя мать!…
Белая ослепительная молния разорвала черное небо, страшной силы удар потряс гору Опук. Часть горы откололась, и тысячи обломков посыпались в воду, отчего море покрылось белой пеной. Налетел новый шквал, и оба корабля исчезли навсегда.
Услышал ли сын отца, понял ли свою роковую ошибку – никто не знает. Только на том месте, где произошла катастрофа, из воды поднялись две скалы, похожие на корабли с парусами. И кажется, что корабли несутся по морю и что один корабль вот-вот настигнет другой.
– Раз отец продолжает гнаться, значит, не услышал сын своего отца, – говорили люди, указывая на скалы-корабли. – Видишь, до сих пор от него сын убегает!
Был, а может, и сейчас жив, дух Солнечной долины, той, что в Крыму находится, с именем простым – Кырдылез, что в переводе и означает – «Дух долины». Люди, жившие в той благодатной местности, хорошо знали, что приходит осень, сонным, вялым становился Кырдылез; пожелтела местность, осыпалась листва с кустов и деревьев, старел «Дух долины», а к концу осени дряхлым стариком становился и, ковыляя, опираясь на кизиловую палку уходил, оставляя людям воспоминания о жарком лете и его дарах. Долгими ненастными днями, люди, греясь у очагов своих вспоминали духа долины, и ждали его возвращения. Сошли снега, очистились источники воды, ручьи такими прозрачными стали, что каждый камешек, каждая песчинка, танцующая видна; небо синим лучистым стало, а лес зеленым – значит, проснулся Кырдылез, придет молодым, с глазами ясными, взором ласковым, смеющимся. Не все видят Духа Долины, не все слышали слова его, но все знали, что он идет по земле.
Вот и сегодня, глянул Кырдылез вокруг, вдохнул воздух пряный, на цветах настоянный, сказал радостно: «Кажется, не опоздал?»
Чабаны отары овец в горы гонят. Пошел вслед им и Кырдылез, слышит блеяние, понимает – жалуются овцы: «Почему в этот день ни волов, ни коней не запрягают, а нас на шашлык берут? Остановилась отара, ждут овцы, что скажет Кырдылез?
А что сказать глупым барашкам на их блеяние! Для шерсти и мяса их разводят. А какой шашлык, какой чебурек без баранины?
Взвился кнут чабана в воздухе, резким щелкающим звуком в ушах овец прозвучал.
Погнал чабан овец, покрикивая; «нечего стоять! Нечего!» Остановился, увидев на тропе змею ползущую, подумал: «Когда Кырдылез молодым был, не слезая с коня, копьем змею убил»
Поднял камень чабан, чтобы бросить в змею. Крикнул ему Кырдылез: «Не убивай змею, оставь живой! Лучше убей ложь в себе!»
Не услышал слов Кырдылеза чабан, не коснулись сердца слова Духа Долины, попал камнем в голову змее, убил. Радуется чабан: «Удачно получилось! Увидел бы Кырдылез, довольным был бы!»
Глубоко вздохнул «Дух долины», но и слова не сказал, к чему слово, когда действие произошло?… Дальше пошел, к группе деревьев, под которыми люди на шашлык барашка готовили.
Один из людей тех сказал, губами причмокивая: «Ай, какой шашлык вкусный будет – пальчики оближешь! Будет чем угостить, когда Кырдылез придет!»
Другой сказал, с сомнением в голосе: «Может Кырдылез прежде и ходил, а теперь больше не ходит?»
«Нет, придет Кырдылез, раз его наш певец Абибулла ожидает, надеется, что богатым сделает его!» – вставил третий.
Помнил Кырдылез Абибуллу… хорошо помнил. Помнил молодым, помнил, как возмужал тот, помнил, как седина у него стала пробиваться… Песней звонкою всегда встречал Абибулла приход Духа долины. Звенела песня в воздухе, эхом в горах отзываясь. Светлой, легкой души человеком был Абибулла. Ни одного праздника не было, на котором не звучал бы голос певца.
А сегодня сидит Абибулла на скале высокой, молчит. Не радует его ни солнце ласковое, ни пение птиц в садах.
– От чего молчишь, Абибулла? Прежде всегда хорошую песню пел. Что стало с тобой? Может, совсем старым стал?
И запел Абибулла, словно упрек услышал:
– Ждем тебя, Кырдылез, ждем; Прилети Кырдылез к нам сегодня на крыльях мечты нашей, принесись на светлых струях ветра легкого; заиграй музыка сердца, заиграй! Чал, чал, чал!…
Прислушался Кырдылез к словам Абибуллы, приятны, легки и светлы они, а сам подумал: «Вот ищет золота человек, но зачем оно ему? Разве
каждое слово песни его – не золотое? Протянул свои руки Кырдылез к солнцу яркому, полилось золото на землю потоками, Пало на скалы дальние сверкнуло на месяце минарета.
А Абдулла продолжал петь: «Золотой день пришел к бедняку! Кырдылез не обижает людей! Чал, чал, чал!…»
Умолк певец, тень на лицо набежала, задумался: «Не любит меня Хатидже, хотя говорит при встречах, что любит! Нужен ей другой – молодой, богатый нужен! Ведь говорит часто Хатидже, так просто, глубокого смысла в слова свои не вкладывая: «Богатый – значит, умный. Был у меня первый муж богатый – хочу, чтоб новый муж еще богаче был! Все сделаю, чтобы он мною довольным был!»
Ищет глазами Абибулла Духа Долины, другие не видят Кырдылеза, никогда не видели… А он видел. Вот только сегодня его почему-то нет. Но верит, что придет тот. Обещает певец на старом камне ему свечу восковую поставить.