Экая скотина, с досадой подумал Ландсберг. Экая скотина этот Карагаев! А я еще стараюсь, спасаю это неразумное животное…
Солнце, скрытое за пеленою сплошных серых облаков, между тем поднималось все выше. Становилось душно, и Карагаева развозило от выпитого все больше и больше. Он продолжал брюзжать и сыпать угрозами, коротко вздрёмывал, просыпался, тут же требовал остановиться, чтобы выпить очередную стопку водки…
По причине частых остановок продвигалась коляска весьма медленно, и, не видя впереди солдат, которых они должны были нагнать, Ландсберг начал уже беспокоиться. Свой план он мог осуществить только на одном участке дороги, весьма коротком. И если коляска нагонит солдат именно там, то весь план оказывался под угрозой.
Но вот впереди, слава создателю, показалась группа бредущих по дороге солдат. Трое. И с ними, чуть в стороне, фельдфебель. Карл оглянулся — седок спал, открыв рот, из которого на мундир свесилась длинная нитка слюны.
— Солдат догнали, ваш-бродь! — окликнул Ландсберг, и, видя, что Карагаев не просыпается, гаркнул погромче. — Солдаты впереди, ваш-бродь!
Карагаев мигом проснулся, заозирался, шаря по карманам и выдирая из них застрявшие револьверы.
— А? Кто? А-а, солдаты! Ну-ка, останови-ка рядом с ними, я им сейчас задам перцу!
Посмеиваясь, Ландсберг потянул вожжи и добрых пять минут слушал виртуозную ругань, обрушившуюся из коляски — неизвестно за что — на фельдфебеля и солдат. Отведя душу, Карагаев велел Ландсбергу трогать, а команде солдат — не отставать от коляски.
Такой конвой Ландсберга совершенно не устраивал, и он незаметно для седока стал подбадривать лошадь. Солдаты сначала прибавили шагу, однако жара и усталость стали брать свое, и караульная команда постепенно отстала.
Дорога почти вплотную подошла к основанию поросшей кустарником сопки и круто повернула влево, огибая ее. Ландсберг обернулся — солдат караульной команды уже не было видно за поворотом. Карагаев снова задремал — все шло удачно! Еще несколько минут, и…
Слева к дороге уже подступил ручей. Теперь коляска катила по узкому серпантину вдоль сопки. Ландсберг снова обернулся, проверяя — спит ли седок? Достал из-под сиденья шумовой заряд, самолично изготовленный из части динамитной шашки и охотничьего пороха. В короткий запальный шнур были вставлены головками наружу две шведские спички. Ландсберг чиркнул головками спичек по отполированному облучку, услышал шипение загоревшегося запального шнура и бросил свой снаряд через голову лошади — вперед и чуть вбок.
Рассчитано все оказалось верно: заряд взорвался, когда коляска почти миновала его. От неожиданности лошадь рванула и, пока не сдерживаемая, понесла по узкой дороге.
— Стой! Стой, кому говорят! — закричал Ландсберг, искоса поглядывая назад, на Карагаева.
Тот уже очнулся от пьяной дрёмы и теперь дико озирался вокруг, пытаясь понять — в чем дело?
Ландсберг, делая вид, что натягивает изо всех сил вожжи, привстал, внимательно следя за рельефом дороги. Вот крутой поворот начал понемногу выпрямляться. Пора!
— Эй, кто стрелял? — заорал сзади Карагаев, тоже вставая в коляске и размахивая револьвером. — Гони, скотина!
— Лошадь с испугу понесла, ваш-бродь! — закричал в ответ Ландсберг. — Дорога плохая, разобьемся!
Теперь он с силой натянул вожжи, и одна из них, как и планировалось, лопнула — в нужное время и в нужном месте. Лошадь, повинуясь рывку справа, сошла на полном ходу с дороги, коляска наклонилась и медленно упала на бок. Готовый к этому, Ландсберг успел ловко соскочить на землю и отпрыгнуть в сторону. Подскочил к лошади, бившейся в постромках, начал поднимать и успокаивать ее.
Карагаев от резкого толчка вылетел на дорогу, прокатился кубарем и замер в канаве, не выпуская, впрочем, из руки револьвера.
Оставив лошадь, Ландсберг осторожно приблизился к Карагаеву — как бы тот с перепугу не начал палить во все стороны.
— Ваше благородие, целы? Ваш-бродь!
Карагаев, наконец, зашевелился, поднял голову. Лицо его было разбито, из носа капала кровь.
— Ваш-бродь, это я, Ландсберг! Давайте помогу подняться! Вы целы, ваш-бродь?
— Цел, цел вроде… Кто стрелял? Что случилось? — Карагаев с опаской поднял голову, вставать не спешил.
— Из кустов стреляли, ваш-бродь. Я гляжу — впереди кусты зашевелились. То ли зверь какой, то ли человек — никого не видел, ваш-бродь! Думаю — то ли остановиться, то ли вперед от греха рвануть — а тут выстрел! Лошадь понесла, и вот…
— Варнаки беглые, должно, — прошептал Карагаев. — А солдатики где? Почему солдат нету?
— Отстали, ваш-бродь. Но вроде не очень, сейчас догнать должны, надеюсь, — Ландсберг привстал, делая вид, что прислушивается. — Может, мне один револьвер дадите, ваш-бродь? Я ведь военный, стреляю изрядно. Вдвоем сподручнее отбиваться будет, ваш-бродь!
— Еще чего захотел! Револьвер ему дай… За солдатами беги лучше, скотина!
— Да вот и они, ваш-бродь! Легки на помине!
Из-за поворота показалась караульная команда, бегущая с ружьями в руках.
