Ландсберг вторично рассказал свою версию случившегося. Посовещавшись, Карагаев с фельдфебелем оставили одного солдата с собой, а двоих послали в разведку по обеим сторонам дороги. Разумеется, «разведчики» никого не сыскали, и через полчаса вернулись обратно. Ландсберг тем временем снял с лошади упряжь и осмотрел ее.
Убедившись, что в ближайшее время нападения варнаков не ожидается, Карагаев вспомнил о Ландсберге и накинулся на него.
— А ты почему лошадь не удержал, прохвост? Почему коляску опрокинул, меня едва не убил до смерти?
— Так что сами смотрите, ваш-бродь! — Ландсберг показал Карагаеву и фельдфебелю упряжь. — Ремешок перетерся, совсем ветхий оказался — вот и лопнул, когда я вожжи потянул! Я чувствую, ваш-бродь, что поползли вроде вожжи в руках, ослабил их, пока вдоль пропасти лошадь несла. Только потом и потянул — а тут ремешок возьми да и лопни!
Фельдфебель, видно из крестьян, взял из рук Ландсберга упряжь, поглядел, помял, даже понюхал для чего-то. С опаской поглядел на крутой обрыв, в глубине которого сердито журчал ручей. Кивнул:
— Точно, гнилой ремешок. Бога благодарите, да возницу своего, господин Карагаев! Ежели б не он, лежали бы чичас во-он там, внизу! Костей бы не собрали…
— Ладно, без тебя разберемся! — сердито буркнул Карагаев, и не думая благодарить Ландсберга. — Ты лучше скажи — почему отстала твоя команда? Я ведь приказал рядом держаться, а?
— Задохлись, притомились на жаре-то, господин Карагаев! — начал оправдываться фельдфебель. — И потом, как выстрел услыхали, мы тут же мигом здеся очутились!
— Погодите, мерзавцы! Даст бог вернемся — всё начальнику воинской команды доложу!
— Воля ваша, господин Карагаев! Что дальше-то делать прикажете?
— А черт его знает, что делать! Эй, инженер! Что с коляской-то?
— Не глядел еще, ваш-бродь. Ежели солдатики помогут мне на колеса ее поставить, осмотр ей дам, доложу-с…
— Ну, чего ждете, вахлаки? — обернулся Карагаев к солдатам. — Живо коляску на дорогу вытаскивайте! Да мой саквояж там посмотрите, принесите, живо!
Коляску поставили на колеса и выкатили на дорогу, саквояж был найден и принесен хозяину. Однако бутылка с водкой оказалась разбитой, и это настроения Карагаеву, разумеется, не прибавило. Причитая над каждым осколком, вынутым из саквояжа, он виртуозно сквернословил и так явно переживал, что воинская команда, памятуя про револьверы надзирателя, благоразумно отошла подальше от греха. В довершение ко всем напастям этого дня, Карагаев, вынимая из саквояжа осколки, сильно рассадил стеклом руку и в конце концов опять обратил свой гнев на Ландсберга.
— Эй, инженер хренов! Так мы поедем сегодня или нет, так-разтак-переэтак?! — заорал он, тряся окровавленной рукой. — Чего ты там вокруг коляски без толку цельный час ходишь?!
Стараясь сохранить серьезное выражение лица, Ландсберг подошел поближе.
— Ехать никак невозможно, ваше благородие! — доложил он. — Упряжь, изволите ли видеть, починить наскоро можно. Бечевкой подвязать, и до Силинского станка дотянем потихоньку. А вот ось колеса лопнула, еле-еле держится.
— Эх ты, а еще инженер! Коляску починить не можешь, мерзавец! И что же теперь нам делать?
— Если дозволите, ваш-бродь, выход вижу один. До Силинского станка отсюда не более версты будет, пешком дойти потихоньку можно. Если б солдатики коляску туда докатили, я бы верхом мог вернуться в пост. Добуду на конюшне новую ось и к вечеру все будет в порядке. А вы бы, ваш-бродь, на станке отдохнули бы до вечера. А то и заночевали бы тут, а с утра пораньше, благословясь, и в Ведерниковский станок.
— Гм… В этом клоповнике ночевать? Не знаю… Там хоть кто-нибудь живой-то есть, в Силинском станке?
— Есть, ваш-бродь! Смотритель там… Насчет клопов не знаю, а вот горячительное, извините за дерзость, у него водится. Рану продезинфицировать вашему благородию, к примеру…
— Гм… Дело говоришь, инженер. Да, пожалуй, больше и делать-то нечего… Гм… А откуда у твоего смотрителя тут это… как его…
— Не спрашивал, ваш-бродь! Но на вкус совершенно божественно! С дымком-с!
Карагаев поглядел на Ландсберга с недоверчивым интересом — как мог бы посмотреть на собрата собиратель изысканных раритетов, встретивший такого же любителя где-нибудь среди диких племен. И уже рот было открыл, чтобы спросить что-то, но махнул рукой, промолчал. И только вслед крикнул:
— Инженер, ты в посту-то, на всякий случай, возьми мне в «монопольке» это самое… дезинфицирующее! Погоди, слышь? Записку в «монопольку» дам!
Предложив съездить в пост на лошади, Ландсберг вдруг подумал, что последний раз ездил верхом без седла в туркестанском походе. Тогда конь под ним был убит, а на поле битвы метались только лошади кочевников, все сплошь бесседельные. Вот конфуз-то будет, если не смогу запрыгнуть, подумал он, поглаживая лошадь и примериваясь.
Запрыгнуть, вопреки его опасениям, все же удалось.
