Обстановка складывалась на редкость удачно для дакийского царя. В короткий срок ему удалось, используя внезапность и зимние холода, вернуть большую часть занятой противником территории и освободить наиболее крупные города. Исключение составили, пожалуй, только Тибуск и крепости, выстроенные римлянами на Алутусе. На востоке одновременно с началом борьбы даков выступили сарматы. Огромными конными массами они обрушились на легионы «Траянова вала». Адриан с большим трудом сдерживал их натиск. Казалось, вся Дакия по мановению невидимой руки вспыхнула пламенем праведного гнева. Врагам не было пощады. Гарнизоны кастр изнемогали в осаде, полевые когорты, отбивая свирепые натиски ободренных успехами варваров, отступали к лагерям по Карашу, в Транстиерну и Дробету. За 14 дней до февральских календ (19 января) 105 года части Сусага подошли к мосту. Военачальник дал утомленным маршем войскам полные сутки отдыха. На вечернем совещании Сусаг, Ратибор и Котизон постановили наступать на предмостный лимес с трех сторон. Карпы обойдут кастеллы слева, ступят на лед реки и ударят с фланга в тыл. Котизон – справа. Сусаг поведет своих на приступ в лоб. Морозной ночью третьего дня отряды лаков и союзников, прикрыв одежду и оружие кусками белого холста, начали выдвигаться из леса и стягиваться в штурмовые кулаки. Воины несли на себе длинные лестницы, абордажные кошки и глиняные сосуды с нефтью, серой и человеческим жиром. Пять сотен шагов, три, две. Ноги натыкались на засыпанные снегом пни срубленных деревьев. Показались заиндевевшие земляные валы, каменные башни и бревна частокола между ними. Со змеиным свистом полезли из ножен фалькаты, затрещали тысячи стрел, извлекаемые из колчанов. Облака морозного тумана поднялись над все прибывавшей и прибывавшей массой дакийской армии. Сусаг поднял меч над головой. Он медлил опускать его, прикидывая, как далеко зашли в этот момент группы Ратибора и Котизона. На мгновение все замерло.
– Да помогут нам Замолксис и его сыновья! – лезвие круто метнулось вниз. Стоявшие впереди бросились бежать.
... Авидий Нигрин лично отвечал перед Траяном за мост. С началом войны он распорядился утроить караулы и выстроить из снега дополнительные кастеллы на льду реки. Легионеры матерно ругались, выпиливая из сугробов снежные блоки. На полотно моста солдаты втащили метательные машины и кучи камней для стрельбы. Лаберий Максим привел из Виминация пять когорт VII Клавдиевого легиона. Три полных легиона и до шести вспомогательных ал конницы оберегали переправу. За тринадцать дней до февральских календ (20 января) прибыл император со II Траяновым легионом.
– Варвары атакуют лимес не сегодня-завтра, – уверенно сказал цезарь. Он был абсолютно спокоен. С зимних квартир в Верхней и Нижней Мезии на помощь терпящим поражение четырем армиям в Задунайской Дакии двигались семь легионов.
Настало утро 12 дня до февральских календ (21 января) 105 года. Солдаты, растертые оливковым маслом, накормленные, занимали отведенные боевым расписанием места. Странная уверенность охватила римские манипулы. Все произойдет сегодня. Траян поднялся на смотровую вышку. Меммий с Минуцием Квадратом посторонились, уступая императору место. Иммун заботливо переставлял поудобнее пучки дротиков.
– Сейчас появятся! – известил он принцепса.
– Почему ты так решил, Меммий? – Траян, затянутый резной бронзой нащечников, вопросительно скосил глаза на ветерана.
Легионер ткнул пальцем вдаль.
– Пусть Величайший обратит внимание на ту стаю ворон над лесом. Они описывают круги все ближе и ближе к нам. Там идут люди. Вскоре будут заметны клубы пара от дыхания над деревьями!
Император еще раз посмотрел на сосны.
– Ты прав! Передать всем: приготовиться!
Цезарь не договорил. Длинная серая масса отделилась от кромки деревьев и покатилась по открытому заснеженному полю прямо на валы укреплений. Раздался леденящий душу волчий вой и пронзительные крики.
– Даки!!! Тревога!!!
– А-у-у-у!!! И-я-ха!!! Кабиры-ы-ы!!!
