... Две когорты XIII Сдвоенного легиона вместе с командиром устремились на прорыв. Легионеры, составленные в плотную одноэтажную «черепаху», длинной змеей с боем протискивались по главной улице Сармизагетузы. Даки кидались на строй римлян и падали, пронзенные копьями и сбитые метательными пилумами. Но перед самым выходом «черепаха» увязла. В проеме ворот столпилось несметное число варваров. Стрелы густым роем летели в щели между щитами. То один, то другой гастат валился под ноги товарищей. Ветераны впереди без устали работали мечами, пробивали кровавый путь. Трудно сказать, чем бы кончилось начавшееся сражение, но когорты спасла именно сирийская ала Филлипа. Азиатские конники совершенно неожиданно ударили дакам в спину. К месту схватки подоспели оправившиеся от шока и выстроенные в боевой порядок три когорты, расквартированные в поселках под городом. Даки возле воротной башни дрогнули и расступились. Истекающая кровью «черепаха» буквально выбежала из грозившего ей полным уничтожением города. Децебал, не желая мириться с выходом римлян из Сармизагетузы, предпринимал одну атаку за другой. Регебал, посланный царем вдогонку, отчаянными налетами пытался расстроить передовые шеренги манипулов. Перестраиваясь на ходу, XIII Сдвоенный пятился, устилая заснеженное поле трупами. Своими и вражескими. В двух милях от стен к линиям легиона пристроились еще две когорты и 2-я ала римских граждан. Легат сделал невозможное. Потеряв две тысячи воинов, он сумел вывести основные силы из-под удара и, дождавшись в строю темноты, скорым маршем ушел под Мисиа. На плечах отступающих римлян висели конница Регебала и самые выносливые пехотинцы-костобоки, нашедшие в себе силы поспешать за лошадьми. Сармизагетуза – столица дакийского царства, краса и гордость молодого государства – была освобождена. Даки зажгли на перекрестках и площадях костры и танцевали вокруг них пляски радости. Мукапиус положил под нож всех пленных римлян. Жрец принес богам небывалые жертвы. Децебал в царской диадеме и золотом поясе Буребисты торжествующе оглядывал прыгающих с фалькатами в руках патакензиев и костобоков и прикидывал на глаз число вражеских трупов, там и сям в беспорядке лежащих на улицах. «Когда тебе, Траян, доложат о происшедшем сегодня, ты вспомнишь день подписания договора. На том самом месте, где я приложил печать к тексту дакийского позора, я велю сложить головы всех твоих солдат, убитых свободными даками. Свободными! Ты слышишь, надменный римлянин?! Ибо даки скорее умрут, чем оставят родину на поругание! Придет день, и я положу на вершину пирамиды черепов и твою голову. Я оставлю на ней петушиный шлем с красными перьями, чтобы все знали – так закончит любой, кто покусится впредь на нашу независимость и самую жизнь!»
Скориб стоял во дворе родного дома и грубыми ладонями гладил столбы, подпирающие крышу. Из глаз строителя текли слезы. В соседнем дворе седой сын покойной Мерсы высыпал на пепелище сожженного матерью жилища горсть взятой когда-то земли и, стоя на коленях, тянул сквозь зубы заунывную песню. Неожиданно лицо седого юноши исказилось.
– Мать! – крикнул он, раздирая легкие. – Мать! Смотри, твой сын отомстил римлянам за наш город! Смотри, сколько римских собак валяется по его улицам! Клянусь Замолксисом, все они будут твоими слугами на небесных просторах.
Скориб подошел к соседу и взял его за плечи:
– Пойдем ко мне, Битус...
По всей Сармизагетузе слышались ликующие крики. Из переулка выехала нагруженная вещами телега. Лошадьми правил старший сын Скориба, Мукапор. Дриантилла сидела сбоку, придерживала скарб. А рядом устало шел тот, в честь кого она назвала своего первенца. Сервилий-Мукапор сжимал фалькату и опирался на плечо второго брата – Сирма. Бывший агент Цезерниев, давний друг детства Скориба, был ранен в ногу. Силач Денци тащил мешок с вещами товарища. Они приблизились. Строитель с небывалой нежностью оглядел всех и, широко распахнув калитку, хрипло пригласил:
– Входите, даки...
Сусаг ускоренным маршем вел пехотный корпус даков и карпов вниз по течению Сцерны[188]. Котизон с головным конным отрядом двигался далеко впереди. Придерживаясь заранее намеченного плана, полководцы Децебала разделили силы на три части. Две, меньшие по численности, осаждали города и римские кастры на западе в районе Тапэ и Тибуска и на юге по берегам Алутуса. Третья шла атаковать предмостные укрепления римлян возле Железных ворот, захватить и разрушить мост насколько представится возможным.
