Решение сената было единодушным. Его и возгласил собравшимся на площади гражданам глашатай канцелярии.
– Римляне! Имеющие право голоса в трибах и перегрины! Иноземцы и гости! Сенат и народ римский, принцепс народа римского Марк Ульпий Нерва Траян Август объявили войну Дакии и ее царю Децебалу!
Толпа разом смолкла. Преторианцы на ступенях лестницы громыхнули копьями о щиты. Тысячи глаз следили за неподвижными половинками простых дубовых дверей курии. Створки медленно распахнулись. Траян в сопровождении центурионов претория, сенаторов торжественно направился к запертому маленькому храму Януса. Великий понтифик – верховный жрец всей империи, он один имел право носить ключ от его входа. Храм был заперт. Это означало, что по всей империи, от Геркулесовых столбов до Пальмиры, царил мир. Открыть святилище означало начать войну. Траян без колебаний вставил ключ в замочную скважину. Было так тихо, что даже в дальних рядах услышали звон проворачиваемой бронзы. Император на мгновение скрылся внутри помещения и тут же вышел с перевитым красными лентами Копьем Войны.
Глаза легионеров охраны превратились в холодные черные агаты. Подул ветерок. Среди стоящих на площади никто не усомнился в том, что это дыхание Марса Бог был здесь. Рядом.
Цезарь поднял реликвию над головой и обратился к толпе с традиционными словами:
– Укажите мне, в какой стороне Дакия?
Людское море заколыхалось. Сотни рук взвились вверх, указывая перстами направление.
– Там, там!!! Там Дакия! Там варвары! Там Децебал! Накажи их, Божественный! Отомсти за прошлые поражения! Юпитер с нами!
Траян отточенным за годы службы движением размахнулся и метнул оружие. Копье, дрожа и хлопая лентами, полетело и впилось в землю. Древко качнулось и начало медленно крениться вниз. Еще. Еще. Но... не упало. Капли пота катились по лицу императора. «Война будет такой же, как и бросок. Долгой и тяжелой. Но конечная победа останется за нами. Иначе и не может быть. Боги даровали Великому Риму власть над всем миром».
Заревели букцины преторианских когорт. По знаку Лициния Суры обе линии солдат спустились со ступеней на брусчатку мостовой и расчистили проход по улице. Грохот подбитых гвоздями воинских сандалий. Вздыбленный оквадраченный лес копий. Две полных когорты преторианцев со значками манипулов и серебряными орлами знамен маршировали в направлении Фонтинальских ворот. Рабы-конюхи подвели храпящих и скалящих зубы сирийских коней, покрытых дорогими ковровыми чепраками. Наступил миг прощания. Сенаторы полукругом окружили цезаря и уходящих с ним военачальников. Траян принял из рук молодого центуриона железный шлем с пышным плюмажем красных страусовых перьев. Надел на голову и застегнул ремни под подбородком. Адриан, Авидий Нигрин, Агрикола, Светоний, Фаворин проделали то же. Заколыхались белые и черные султаны, щетинистые гребни из конского волоса.
Незримая черта разделила стоявших на ступенях форума. Лица под высокими резными налобниками в обрамлении металлических нащечников посуровели, отдалились. Траян приблизился к Суре. Невозмутимый Итал стоял рядом. Император молчал, глядя в глаза наперсников. Друзья пожали друг другу руки по старинному этрусскому обычаю – на локтях. С незапамятных времен этот жест символизировал расставание только на войну.
– Оставляю тебе Рим, Лициний, а тебе Египет, мой Миниций. Надеюсь на вас. Vale!
– Ты можешь быть спокоен, Марк, – голос верного Суры был тверд.
В толпе окружения Адриан задумчиво обратился к Светонию:
– Спартанцы в таких случаях говорили: «in scuto aut cum scuto»[163].
Что ответит нам судьба?
Светоний даже здесь не удержался от шутки:
– Она скажет: «sub scuto»[164].
– Ты неисправим, Транквилл!
В толпе сенаторов шептались:
– Он забирает с собой в поход две когорты преторианцев из трех. По мне лучше, если бы он вывел все три части.
– Ты не прав, Валерий. Кто оградит сенат от нападок в случае волнений плебса? Нет, одна когорта все-таки нужна в городе, хотим мы этого или не хотим.
– На коней! – властно скомандовал цезарь.
Перья на шлемах заколыхались высоко над землей. Цокот копыт, хруст зубов об удила. Всадники, крутясь на месте, разобрали ряды. По три.
Император поднял ладонь.
– Когорты! За мной! Вперед! Марш!
Сигнальные рожки, букцины и трубы заиграли триумфальный марш. Манипулы преторианцев четким парадным шагом замаршировали вслед за небольшим отрядом кавалерии. Легионеры шли по Широкой улице, по Фламиниевой дороге. Справа и слева толпы празднично одетого народа осыпали любимого императора и солдат цветами и зернами ячменя. Воздух полнился криками:
– Возвращайтесь с победой! Да помогут вам Юпитер Всеблагий Величайший, Марс и Беллона! Слава императору!
