Послышались голоса. К возвышению шли высшие римские командиры. И с ними... Оживленно переговариваясь, приближались те, чье присутствие заставило послов сжать кулаки в бессильной ярости. Дакиск и другие старейшины в богато расшитых золотым шитьем галльских туниках, в прочных римских сапогах, увешанные римскими наградами, отчужденно и насмешливо разглядывали соплеменников.
– Итак, я слушаю вас! – нарушил неприязненное молчание Траян.
Корат, вождь приречных сальдензиев, рисуясь, повторил вопрос императора по-дакийски. План брезгливо пристукнул по отделанному золотом гориту с луком. Преторианцы предусмотрительно захватили копья поудобнее.
– Великий правитель Римской империи не будет позорить себя, разговаривая со своими противниками через грязных изменников. Мы слышали, что Цезарь Нерва Траян – честный воин и умеет ценить достойных врагов! Один из нас не хуже знает латынь, чем грошовая сальдензийская проститутка.
Траян смутился. Посланцам Децебала нельзя было отказать в дипломатической находчивости. Упоминанием о достойных противниках и его солдатской порядочности седой, заросший густой бородищей дак расположил цезаря к себе.
– Хорошо. Я не буду настаивать на участии моих дакийских союзников в нашей беседе. Говорите!
– Децебал, царь даков и гетов, живущих за Дунаем, предлагает императору Траяну заключить перемирие на время сбора урожая. Кому бы боги ни послали власть над этими землями по окончании войны, он не должен обрекать жителей на голод. Это противно всем законам. И божеским, и человеческим!
«Хитрецы! – Траян восхитился царем даков и его советниками. – Наверняка еще не все, на кого ты рассчитывал, Децебал, пришли к тебе со своими отрядами, раз ты посылаешь болтать о перемирии накануне решающего боя. Но я ведь не настолько глуп, чтобы предоставить почти загнанному зверю подобную возможность».
И тут неожиданно для всех в нарушение этикета в разговор вмешался Дакиск.
– Перемирие?! Вы приехали заключать перемирие с самым могущественным царем на всей земле! Вы?! Это неслыханное оскорбление! Великий цезарь! Среди стоящих перед тобой мужланов нет ни одного, чей род в знатности насчитывал хотя бы два колена! Это жалкая шваль, извлеченная беспутным Дадесидом из вонючих винных подвалов, в забытых Замолксисом горных селениях!
Римский император внимательно слушал гневные выкрики рассвирепевшего не на шутку старейшины. Дакиск, не отдавая себе отчета, подсказал цезарю превосходный повод отклонить переговоры. Корат пересказывал длинные дакийские фразы короткими римскими предложениями, иногда для пояснения добавляя и от себя.
– Что, Децебал, да будет проклято его имя, не мог прислать на встречу с самим Траяном, да будут милостивы к нему Кабиры, своего брата Диега? Или Сусага? Или Котизона? На худой конец сошли бы Нептомар с Мамутцисом и Мукапиус с Сиесиперисом! Но только не вы! Грабители, виноделы, конюхи и плотники!
– Правда ли все то, что сказал мой дакийский друг? – спросил полководец римлян, когда Дакиск откричался.
Вперед выступил Эсбен.
– Мой род не из последних среди предавензиев и уж подревнее, чем все продажное семя Дакиска. Но что бы ни говорили накормленные ворованным куриным мясом лживые лисы, великий император, мы – подданные и приближенные дакийского царя! – Затем, перейдя на наречие альбокензиев, Эсбен продолжал, обернувшись в сторону Дакиска: – В моих торговых путешествиях по Галин и Иллирику я видел, Дакиск, как кричат потаскухи, когда, переспав с ними, клиенты забывают заплатить положенные деньги. Ты можешь так не переживать. Римляне уплатят по полному счету и даже подотрут тебя!
Даки из свиты Траяна аж зарычали от злобы и оскорбления. Напротив, План и его соратники откровенно захохотали. Адриан, стоявший в рядах легатов и трибунов, почувствовал, что ему гораздо симпатичнее посланники Децебала, чем перешедшие на сторону римлян старейшины.
Император остановил поднявшийся шум.
– То, что я услышал от своего дакийского союзника, повергло меня в сомнение. Я не могу сейчас заключить перемирие с дакийским царем. Честь сената и римского народа не позволяют мне сделать этого. Передайте своему владыке – я жду от него более представительной делегации!
План сверкнул очами. И не прибавив ни слова, молча поклонился. Даки повернулись и приняли из рук легионеров застоявшихся, постукивающих копытами коней. Уже когда они были в седле, Корат, демонстративно взявшись за рукоять своей фалькаты, крикнул:
– Даст Замолксис, мы еще встретимся, План!
Ответил Верзон, натягивая поводья.
– Я только об этом буду молить Кабиров и Величайшего Безымянного! Единственное, о чем скорблю, что ты уже ни с кем не поделишься впечатлениями о нашей встрече, жалкий прыщ Корат!
