– Два новобранца идут в наступление на противника, который вовсю лупит по манипулу стрелами. «Маний, – страдающим голосом спрашивает один у другого, – какого цвета кровь?» – «Коричневая», – отвечает тот. «О, я ранен!»
– А-га-ха-ха-ха-ха!!! Ха-ха-ха!!!
Адриан поправляет ремень щита. Курчавая борода трибуна вызывающе торчит наружу.
– Отставить разговоры! – это уже легат.
Центурионы повторяют команду.
– Отставить разговоры! Первые три ряда – дротики на изготовку! Четче шаг!
Расстояние между армиями сокращается. Ближе. Ближе. Четыреста шагов. Триста. Двести. В воздухе свистят стрелы и маленькие, размером с желудь, снаряды от пращи. С той и с другой стороны все чаще из строя валятся на землю убитые или раненые. Камешки бьют в глаза, переносицы. Ломают ключицы. Стрелы разят неприкрытые доспехами ноги, плечи. Поток метательного оружия становится гуще. Ряды римлян тесно сомкнуты. Щиты представляют собой сплошную стену. Шлемы один к одному, как булыжники в мостовой. На место вывалившегося из ряда воина тотчас выдвигается другой сзади. Пехота даков наступает более свободно. Потери в ее шеренгах заметнее. Только три легиона в центре, поражая врага выучкой и дисциплиной, ничем не отличаются от когорт ветеранов Траяна. Сто шагов. Семьдесят. Тридцать.
– Солдаты! Залп!!!
По команде сотников легионеры разом мечут в надвигающиеся толпы даков дротики и пилумы с гибким закаленным на огне острием. Первый ряд уступает место второму. Тот третьему. И так до пятого. Свет темнеет от заполнивших пространство смертоносных копий. Даки со своей стороны не остаются в долгу. Земля за уходящими подразделениями покрывается корчащимися и неподвижными телами.
Десять шагов. Пять. Ряды и римлян и даков ощетиниваются копьями. Вторая, третья шеренги в центуриях Траяна достают из подшитых с внутренней стороны щитов карманов свинцовые шары. Громкий рев. Римляне устремляются вперед с боевым кличем:
– Барра!!! Барра!!! Баррррраааааа!!!
Дождь свинца хлещет в лица воинов Децебала. Навстречу ответный шквал камней, стрел, копий, метательных топоров.
По всему фронту тысячи наконечников вонзаются в шиты, ломаются от ударов, с хрустом входят в живую плоть.
– А-у-у!!! Кабиры с нам-и-и!!! Бей римских собак!!!
– Падаль!!! Варвары!!! Всех загоним в шахты на поживу крысам!!! Вперед, ветераны, не позорьте орлов V Македонского легиона!!!
Битва закипела повсюду. Натиск даков был настолько силен, что в центре IV Флавиев легион подался назад. I Италийский кинулся ему на помощь. Даки Сусага расторопно работали серповидными мечами. Убитые и оглушенные валились друг на друга. Даки. Римляне. Вперемешку. Воины Децебала свирепо выли, подражая волкам. Безрукавки из волчьего меха дополняли впечатление. Некоторые из прославленных бойцов отсекали у сраженных врагов головы и, раскрутив за волосы, бросали в ряды противника для устрашения. Адриан, покрытый холодным потом, едва успевал отражать направленные на него со всех сторон молнии варварских выпадов. Рядом бились и умирали легионеры. Светоний затерялся в круговерти. Доносился только его голос. Трибун не терял чувства мрачного юмора и здесь. Постепенно положение выправилось. Порядком расстроенный IV Флавиев легион сумел перестроить поредевшие манипулы и медленно начал продвигаться вперед. Сусаг приказал бить в барабаны, призывая увлекшихся и оторвавшихся бойцов. Даки, не слишком обращавшие в пылу боя внимание на сигналы, теперь оказались в затруднении. Подвижные манипулы римлян вклинились в разрывы строя и принялись теснить корпус Сусага. Центр боевого порядка даков прогнулся и стал все быстрее и быстрее отступать. Сусаг, собрав вокруг себя наиболее стойких воинов, отчаянными усилиями старался остановить истекающие кровью отряды. Помощь подоспела в самый последний момент. Леллий, командир третьего резервного легиона Децебала, без приказа бросил когорты костобоков в образовавшуюся брешь. Ратники Сусага проскочили интервалы между колоннами Леллия, едва успев оторваться от преследующих по пятам римлян. Воя и рыча по-звериному, костобоки набросились на не ожидавшего такого исхода врага. Одновременно машины даков с холма принялись метать камни и дротики по сбившимся рядам легионеров IV Флавиевого легиона. Трибуны заставили манипулы бегом выйти из-под обстрела.
На правом фланге патакензии Котизона и дружины карпов Ратибора стойко отражали все попытки Нигрина вклиниться между ними и центром. Солнце стояло в зените. Сражающиеся задыхались от пыли, поднятой тысячами конских и людских ног. Траян внимательно следил за действием своих легионов. Посылал подкрепления. И ждал. Как всякий опытный полководец император понимал, что решающая минута боя еще не наступила. Даки демонстрировали чудеса героизма и самоотверженности, но в выучке и дисциплинированности римлян Траян не усомнился ни на минуту. А эти качества решают все в любом сражении. Налитые нерастраченной силой за его спиной стояли II Траянов и I Помощник легионы. На пригорок выскочил окровавленный, в изрубленных доспехах контубернал:
– Величайший, Пальма просит помощи!
Траян поморщился.
