Там стоял Линялый и хмуро смотрел на гору камней. Он выглядел не так, как в ванне, – усталый, измученный и исхудавший. Исана видела молодого мужчину – стройного, точно юноша, тело которого еще не обросло могучими мышцами, с коротко подстриженными волосами, как у легионера, шрам на лице от клейма трусости исчез, он был одет в простые штаны и тунику, какие носят солдаты, когда у них выдается свободное от службы время.
– Привет, – сказал он. – Что ты здесь делаешь?
– Ты болен, – сказала образу Исана. – Ты должен отдыхать, Линялый, позволь мне тебе помочь.
Услышав свое имя, он нахмурился. Черты его лица на мгновение изменились, появилось позорное клеймо. Он поднял руку, коснулся лица и нахмурился.
– Линялый… – пробормотал он. Потом его глаза широко раскрылись, он посмотрел на нее, и его лицо мгновенно постарело, волосы стали длиннее, вновь появились шрамы. – Исана?
– Да, – прошептала она.
– Я был ранен, – сказал он и заморгал, пытаясь сфокусировать взгляд. – Мы в Церере?
– Да, – ответила Исана. – Ты без сознания. Я пытаюсь тебя исцелить.
Линялый тряхнул головой:
– Я не понимаю, что происходит. Это сон?
Интересная мысль. Исана задумалась.
– Вполне возможно. Я сама нахожусь в состоянии, очень близком ко сну. У тебя много дней не проходит лихорадка, и я все это время сохраняю контакт с тобой через Рилл. Иногда я видела обрывки твоих снов – но лихорадка была слишком сильной, и я ничего не могла понять.
По губам Линялого скользнула скупая улыбка.
– Должно быть, это твой сон.
– В некотором смысле.
– Дни… – Он нахмурился. – Исана, ведь такая магия очень опасна?
– Но не так опасна, как бездействие, – ответила она.
Линялый покачал головой:
– Для тебя, я имел в виду тебя.
– Я готова, – ответила Исана.
– Нет! – резко возразил он. – Нет, Исана. Тебе не следует так рисковать из-за меня. Это должен делать кто-то другой.
– Больше никого нет, – спокойно ответила Исана.
– Тогда тебе следует это прекратить, – заявил он. – Ты не должна пострадать из-за меня.
Исана почувствовала, как в нормальном мире Линялый начал шевелиться. Он предпринял слабую попытку высвободить руку.
– Нет, – твердо сказала Исана, подняла очередной камень и вернулась к своей работе. – Прекрати. Ты должен отдыхать.
– Я не могу, – возразил он. – Я не могу нести ответственность за вред, который ты можешь себе причинить. Проклятые во́роны, Исана. – Его голос был полон горечи и боли. – Я столько раз его подвел – сколько можно продолжать?
– Нет, это не так.
– Я поклялся его охранять. А когда я был нужен ему больше всего, я оставил его умирать.
– Нет, – спокойно возразила Исана. – Он приказал тебе вывести нас из долины. Позаботиться о нас.
– Мне не следовало выполнять его приказ, – сказал Линялый, и его голос наполнился ненавистью к себе. – Мой долг состоял в том, чтобы его защищать. Я должен был сохранить ему жизнь. Он потерял из-за меня двух телохранителей. Из-за меня Майлс стал хромым. И я заставил Олдрика уйти со службы. – Его руки сжались в кулаки. – Мне не следовало его оставлять. Не следовало слушать.
– Линялый… – спокойно продолжала Исана. – Никто не мог остановить то, что убило Септимуса. Он был сыном Первого консула и почти столь же могущественным, как его отец. Возможно, Септимус был даже сильнее. Неужели ты думаешь, что ты мог изменить соотношение сил?
– Весьма возможно, – ответил Линялый. – Я должен был остановить то, что убило Септимуса. Или хотя бы замедлить настолько, чтобы он справился с угрозой. Даже если бы я сумел сохранить ему жизнь на секунду, если бы я умер, делая это, Септимус мог бы одержать победу.
– Или нет, – все так же твердо и спокойно ответила Исана. – Ты мог погибнуть вместе с ним. Ты знаешь, он бы этого не хотел.
Линялый стиснул зубы с такой силой, что черты его лица изменились.
– В таком случае я должен был умереть вместе с ним. И я сожалею, что этого не случилось. – Он потряс головой. – Какая-то моя часть умерла в тот день, Исана. Арарис Валериан. Арарис отважный. Я сбежал с поля боя. Я оставил человека, которого поклялся охранять.
Исана остановилась и коснулась клейма на его лице:
– Это маскировка. Костюм. Обман. Они должны были считать тебя мертвым, чтобы ты мог защищать Тави.
– Маскировка, – с горечью сказал Арарис. – Но и правда.
Исана вздохнула:
– Нет, Линялый. Ты самый мужественный человек из всех, кого я знаю.
– Я его оставил, – сказал он. – Я его оставил.
– Потому что он хотел, чтобы ты защищал нас.
– И я не справился. Я позволил твоей сестре умереть.
Исана почувствовала, как дротик хорошо знакомой боли вонзился в ее грудь.
– Ты ничего не мог сделать. Это не твоя вина.
– Нет, не так. Я должен был заметить того марата. Должен был его остановить, прежде… – Он поднял руки к ушам и тряхнул головой. – Я больше не могу, не могу видеть его, не могу видеть тебя, не могу там быть, моя госпожа, пожалуйста, оставь меня, позволь уйти к нему, к моему господину. Мое сердце – сердце труса и предателя…
