Госпожа Антиллус плюнула на него, потом ударила по нему кулаком, и магия настолько усилила удар, что верхняя часть стены обрушилась и во все стороны полетели обломки. Следующий удар пришелся в самое сердце изображения, и ее рука ушла в камень по локоть. Разбежались трещины, еще больше повредив барельеф. Госпожа Антиллус повернулась, отошла на два шага, взвыла и направила открытую ладонь в сторону остатков своего творения. Вспыхнул огонь, озаривший ночь, и камень отчаянно застонал.
Все вокруг затянуло пылью и дымом, посыпались камни. Когда пыль рассеялась, на том месте, где находилось изображение Тави, образовалась огромная, гладкая как стекло впадина глубиной в добрых пять футов.
Тави сглотнул.
Рядом с ним содрогнулась Китаи.
Тави заставил себя дышать ровно и медленно, чтобы унять дрожь в руках и ногах. Он чувствовал, как рядом дрожит Китаи. Они бесшумно отползли от лагеря госпожи Антиллус. Казалось, прошла вечность, прежде чем они добрались до ельника. Здесь Тави отчаянно захотелось вскочить и побежать прочь со всех ног. Но рядом с лагерем госпожи Антиллус это могло оказаться роковой ошибкой. Поэтому они с Китаи следующие полмили прошли медленно и бесшумно. Наконец Тави остановился у ручья и облегченно вздохнул.
Они присели у воды и стали пить из ладоней. Тави заметил, что руки Китаи дрожат. Хотя она старалась сохранять спокойствие, в ее удивительных глазах поселился страх, с которым она отчаянно боролась.
Вдоволь напившись из ручья, они немного посидели рядом. Тави нашел в темноте руку Китаи и крепко ее сжал. Она ответила и прижалась к нему плечом, и оба долго смотрели на воду, где периодически отражались вспышки алых молний.
Вдруг Тави услышал донесшийся издалека низкий чуждый зов горна канимов.
Китаи крепче сжала его пальцы.
– Они идут, – прошептала она.
– Да, – ответил он.
Он посмотрел на запад, откуда донеслись звуки горна.
Тави вдруг почувствовал себя абсолютно беспомощным, на него обрушилось понимание того, что произошло, и он вдруг показался самому себе очень маленьким. В движение пришли огромные силы, и он ничего не мог сделать, чтобы их остановить или хоть как-то повлиять на развитие событий. Он представил себя фигуркой легионера из игры в лудус – маленьким, медленным и слабым. Другие руки управляли фигурами, а он, как легионер из лудуса, мало что мог сказать об этих ходах и едва ли был в состоянии повлиять на исход игры, даже если некоторые ходы делал сам.
Все это было до ужаса обидно и неприятно, и он прижался к Китаи, ища утешения в ее присутствии, запахе и прикосновениях.
– Они идут, – прошептал он. – Теперь уже скоро.
Китаи посмотрела на него, ее глаза что-то искали в его лице.
– Если это правда, если сюда пришла огромная армия, сможет ли твой легион их уничтожить?
– Нет, – тихо ответил Тави.
Он на мгновение закрыл глаза, беспомощный, словно фигурка из лудуса, которая будет уничтожена, когда начнется сражение, – конец игры приближался.
Эндшпиль.
Снова запел горн канимов, похожий на вой волка.
Лудус.
Внезапно Тави сделал глубокий вдох и поднялся на ноги, его разум заработал с новой силой. Он смотрел на свет горящих в гавани Фаундерпорта кораблей, который отражался от облаков.
– Мы не можем их уничтожить, – сказал он. – Но я полагаю, что нам под силу их остановить.
Она склонила голову набок:
– Как?
Тави прищурился.
– Дисциплина, – едва слышно ответил он.
– Какой сегодня день, Джиральди? – спросила измученная Исана, даже не подняв головы.
– Двадцать девятый день осады. До рассвета еще несколько часов.
Исана заставила себя привести мысли в порядок.
– Битва. Есть ли надежда, что госпожа Верадис сегодня будет свободна?
Джиральди долго молчал, потом подтащил стул и сел напротив Исаны. Он наклонился и приподнял ее подбородок своими мозолистыми, но нежными пальцами, чтобы она посмотрела на него.
– Нет, – тихо сказал он. – Она не придет, Исана.
Исана изо всех сил старалась понять, что он сказал. Значит, не сегодня. Она должна продержаться еще один день. Еще один безжалостный вечный день. Она облизнула сухие потрескавшиеся губы.
– Гай скоро будет здесь, – сказала она.
– Нет, – возразил Джиральди. – Эта буря мешает рыцарям Воздуха летать выше чем на несколько ярдов от земли. Первый консул не сумел прислать войска, которые помогли бы снять осаду, к тому же Калар разрушил дороги между Церерой и столицей. Пройдет не меньше недели, прежде чем они сюда доберутся.
Неделя. Для Исаны неделя казалась мифически долгим промежутком времени. Быть может, в этом заключалось милосердие. Один день был пыткой. Сейчас она даже не могла уверенно утверждать, сколько дней в неделе.
– Я остаюсь.
Джиральди наклонился вперед:
