– Войска Калара прорвали городские стены. Церерусу и Майлсу удалось обрушить несколько зданий, чтобы задержать наступление врага, но речь идет лишь о часах, нам едва ли удастся продержаться еще день. С каждым часом сражение становится все более ожесточенным. Церерус и Майлс теряют рыцарей, гибнут рядовые легионеры. Верадис и другие целители спасают жизни, пока сами не падают от усталости. А потом встают и снова исцеляют. Никто из них не придет к вам на помощь.
Она с тоской посмотрела на Джиральди.
Тот кивнул в сторону Линялого:
– Посмотрите на него, Исана. Посмотрите на него внимательно.
Она не хотела. Исана толком не помнила причину, но знала, что не хочет смотреть на Арариса. Однако у нее не осталось собственной воли, чтобы не выполнить приказ центуриона. Она посмотрела.
Арарис, Линялый, ближайший друг ее мужа, лежал бледный и неподвижный. В течение нескольких дней он слабо кашлял, но потом кашель прекратился – Исана не помнила, как давно это произошло. Его грудь едва заметно поднималась и опускалась, и она слышала влажные хрипы. На груди и шее его кожа приобрела нездоровый желтый оттенок. Кроме того, на ней появились трещины, красные и припухшие. Волосы свалялись, и все черты стали какими-то невнятными, словно он превратился в глиняную статую, постепенно расползающуюся под дождем.
И только две вещи выделялись.
Клеймо на лице осталось таким же жутким и четким, как прежде. Почти засохшая кровь под ноздрями и уродливые алые кляксы на губах.
– Вы помните, что сказала госпожа Верадис, – продолжал Джиральди. – Все кончено.
Исана посмотрела на кровь и вспомнила, что это значит. У нее не осталось сил, чтобы покачать головой, но она сумела прошептать:
– Нет.
Джиральди снова повернулся к ней.
– Теперь его заберут во́роны, Исана, – сказал он устало. – Некоторые битвы невозможно выиграть.
Снаружи прогрохотал огненный гром, отчего задребезжала мебель в комнате, а по поверхности воды в исцеляющей ванне пробежала рябь.
Джиральди бросил взгляд в окно и снова посмотрел на Исану:
– Время пришло, домина. Вы не спали много дней. Вы пытались, великие фурии знают. Но он умрет. Скоро. И если вы не оставите его, то умрете вместе с ним.
– Нет, – повторила Исана и сама услышала, как дрожит ее голос.
– Проклятые во́роны. – В голосе Джиральди нежность смешалась с гневом. – Домина. Исана. Во́роны и пепел, девочка. Линялый не хотел бы, чтобы вы отказались от жизни без всякой на то причины.
– Это мое решение. – Произнести столько слов было трудно, и она начала задыхаться. – Я его не оставлю.
– Нет, оставишь, – твердо сказал Джиральди. – Я обещал Бернарду, что позабочусь о тебе. Если до этого дойдет, я оторву тебя от него и отнесу в спальню.
Внезапно Исана вспомнила, что она была готова бросить вызов всему миру, и в ее голосе снова появилась решимость.
– Бернард никогда бы не бросил своих людей. – Она сделала вдох. – И ты это знаешь. Линялый мой. Я его не оставлю.
Джиральди не стал возражать. Он покачал головой, вытащил из-за пояса нож и потянулся к веревке, которая связывала руку Исаны с рукой Линялого.
К ней вернулись силы, и Исана сжала его запястье. Суставы затрещали от напряжения, костяшки пальцев побелели. Потом она подняла голову и посмотрела в глаза центуриону.
– Прикоснись к нам, и я тебя убью, – сказала она. – Или умру, пытаясь это сделать.
Голова Джиральди отдернулась назад – и вовсе не из-за ее слабеющих пальцев или угроз. Он увидел нечто в ее глазах.
– Во́роны, – прошептал он. – Вы намерены пойти до конца.
– Да.
– Почему? – потребовал ответа Джиральди. – Почему, Исана? Только не говорите мне, что Линялый обычный раб, которому нравилось следовать за вашим племянником. Кто он?
Исана пыталась мыслить ясно, пыталась вспомнить, кто это знал, кто мог знать, а кому нельзя было знать ни в коем случае. Но она так устала, прошло столько лет – и ей пришлось так долго лгать. Ее тошнило от лжи и тайн.
– Арарис, – прошептала она. – Арарис Валериан.
Джиральди одними губами повторил имя, и его глаза широко раскрылись. Потом он перевел взгляд с раненого на Исану и обратно, и его лицо смертельно побледнело. Старый солдат прикусил губу и отвернулся. Казалось, он постарел на десяток лет.
– Что ж, – пробормотал он, – некоторые вещи обрели смысл.
Исана отпустила его запястье.
Он посмотрел на нож, который был все еще зажат в его руке, и убрал его в ножны.
– Если я не могу вас остановить… я постараюсь помочь. Что вам нужно, госпожа?
Внезапно глаза Исаны широко раскрылись, и, глядя на Джиральди, она поняла, как можно достучаться до Линялого. Ее сердце забилось быстрее, и теплая волна надежды затопила ее разум.
– Вот, – сказала она.
Старый солдат удивленно заморгал:
– О чем вы? О чем вы говорите?
– Джиральди, принеси мне крепкого чая. И найди его меч.
Обратный путь к лошадям получился долгим и тяжелым, но скачка к Элинарху оказалась еще более утомительной. Тави прибыл в самые темные и холодные часы ночи. Ему казалось странным, что в то время, как на юго-западе Алеры воцарилась жара середины лета, здесь было так же холодно, как в долине Кальдерон.
