Официантка отвела Исану к столику на карнизе над заводью, окруженному длинными сильными корнями дерева, чья крона возвышалась над ним. Она едва успела сесть, как появились Бернард и Амара, за ними следовал Джиральди.
Исана встала и тут же оказалась в медвежьих объятиях младшего брата, но сразу поняла: что-то случилось. Бернарда переполняли возбуждение и веселье, которого Исана не замечала в нем с тех пор, как… Исана вздохнула. С тех пор, как он женился. Она мгновение смотрела на него, и счастье брата вызвало на ее лице улыбку. Затем Исана искоса взглянула на Амару.
Графиня выглядела, как всегда, отстраненной и закрытой. У нее была теплая золотистая медовая кожа, как у всех выходцев из солнечной южной Парсии, и прямые великолепные волосы такого же оттенка. Если Амара застывала в неподвижности, то напоминала статую охотницы, стройной, гибкой и опасной. Исана знала, что это лишь часть ее личности. Красота Амары становилась очевидной в движении, когда она шла или летела.
Амара отвела глаза и покраснела, и ее обычно застывшее лицо изменилось, став юным и счастливым. Она переминалась с ноги на ногу, потом ее рука, словно по собственной воле, нашла руку Бернарда, и их пальцы переплелись. Амара вновь обрела неподвижность.
– Ну, – сказала Исана, повернувшись к брату, – мне следует заказать бутылку чего-нибудь особенного?
– С какой стати? – спросил Бернард довольным голосом.
– Потому что она совсем не глупа, – прорычал Джиральди. Старый центурион, седой и крепкий, несмотря на хромоту, обошел Бернарда, чтобы вежливо поклониться Исане. Она рассмеялась и с нежностью его обняла. Довольный Джиральди улыбнулся и добавил: – Только не покупайте на мою долю ничего особенного. Мне вполне сойдет вино, которое сделает еду вкуснее, если я выпью достаточное количество.
– Тогда вино тебе не потребуется, – заявила Амара. – Здесь кормят замечательно, хотя гурманы из моего родного города относятся к этому месту с презрением. Они ненавидят, когда повар заставляет их съесть слишком много.
Джиральди крякнул и огляделся:
– Даже не знаю. Здесь полно патрициев. – Он кивнул в сторону стола, располагавшегося над ними. – Сиятельная госпожа Парсия обедает с дочерью сиятельной госпожи Аттики. А вон там пара сенаторов. И патриций Мандус из Родиса. Он морской трибун их флота. Такие люди не едят приличную пищу.
Амара рассмеялась:
– Если тебе не понравится угощение, я заплачу, чтобы кто-нибудь принес бифштекс и кувшин эля.
Джиральди усмехнулся и сдался:
– Договорились.
Исана продолжала смотреть на Амару. В ее голосе и манерах появилась теплота, которой она прежде не замечала. Исана и раньше относилась к ней с уважением, но сейчас, когда увидела, что Амара и Бернард счастливы, не могла не разделить часть любви брата к молодой женщине. Амара надела платье, что делала крайне редко. Кроме того, Исана обратила внимание на то, что платье было темно-зеленых и коричневых тонов, а не мрачных оттенков красного и синего, которые предпочитали курсоры и все, кто служил Короне.
Исана всегда сохраняла дистанцию с курсором, молодой женщиной, хранившей верность Гаю Секстусу. Негативное отношение Исаны к Первому консулу распространилось и на Амару. Исана понимала, что это несправедливо, и все же не давала Амаре шанса сблизиться.
Быть может, пришло время это изменить. Бернард явно обожал молодую графиню, и она дарила ее младшему брату истинное счастье. Если подозрения Исаны окажутся верными, то Амара будет долго оставаться рядом с Бернардом. Что ж, это достаточная причина, чтобы заключить мир с курсором.
Исана поклонилась графине:
– Вы сегодня чудесно выглядите, Амара.
Та снова покраснела, улыбнулась и посмотрела Исане в глаза:
– Благодарю вас.
Исана улыбнулась, повернулась и села – Джиральди отодвинул для нее стул.
– Спасибо, центурион.
– Сударыня, – сказал старый солдат.
Он подождал, пока Амара сядет, и опустился на свой стул, опершись на трость и слегка поморщившись от боли.
– Нога до сих пор тебя беспокоит? – спросила Исана.
– Не слишком.
Исана нахмурилась:
– Ты не против, если я ее посмотрю?
– Граф приглашал известного целителя из Ривы, и он долго возился с моей ногой. Проблема не в ранении. Просто я уже старый, – сказал Джиральди, скупо улыбнувшись. – Я использовал ее по полной программе, Исана. И все еще могу маршировать. Так что этот срок я отслужу, не беспокойся.
Исана уловила легкое разочарование и огорчение в голосе Джиральди, но это были мелочи по сравнению с его решимостью и гордостью – или, точнее, с его способностью жить в мире с самим собой. Джиральди был тяжело ранен в битве с вордом, но всегда исполнял свой долг, неизменно вставая на защиту страны. Он всю жизнь прослужил в разных легионах, принося пользу стране. И это знание играло роль краеугольного камня в жизни старого солдата.
– Как прошло ваше выступление? – спросила она, посмотрев на Джиральди, а потом на Бернарда.
– Нормально, – проворчал Бернард.
– Вполне нормально для солдат, – уточнил Джиральди. – Сенаторы уверены, что бедным сельским жителям заморочили голову мараты и что из-за ворда не стоит беспокоиться.
