– Я тебя люблю.
Он удовлетворенно зарычал, как не раз делал после того, как целовал ее, и на его губах появилась боевая усмешка.
– А я тебя.
Она услышала, как он глубоко вздохнул как раз в тот момент, когда убийцы со следующего этажа приготовились спрыгнуть вниз.
– Брутус! – взревел Бернард.
И вновь огромный каменный пес бросился в сторону убийц, и его низкий лай напоминал скрежет ломающихся камней. Первый убийца поднял оружие, но каменный пес прыгнул на него, ударив плечом в грудь. Кровь брызнула из его рта. Брутус взмахнул мощной головой и отшвырнул убийцу на двух его спутников.
Один из них закричал, сорвался с карниза и рухнул на камень, стоявший в нескольких дюймах от поверхности воды. Второй споткнулся, и Брутус обрушился на него, его лапы напоминали могучие молоты, и убийца превратился в бесформенную массу.
Бернард атаковал вслед за Брутусом, Амара устремилась за мужем. Мужчины, находившиеся за ее спиной на верхнем уровне, мгновение колебались, потом спрыгнули вниз с нечеловеческой грацией и полным презрением к боли и смерти.
Дубинка Бернарда первым же ударом свалила еще одного врага, но Амара услышала стон боли, вырвавшийся из его груди. Брутус продолжал свою атаку, однако остальные убийцы уже увидели каменного пса. Один из них перепрыгнул через Брутуса, став невидимым для него, как только оказался в воздухе, и вступил в схватку с Бернардом. Остальные быстро отступили на деревянный мостик, чтобы больше не стоять на камне грота.
Амара услышала дыхание у себя за спиной и едва успела обернуться и парировать тяжелый удар убийцы, атаковавшего ее сзади. Сила удара отбросила ее на Бернарда, чье движение вперед остановил убийца с мечом. Амара парировала еще один удар, прижимаясь спиной к спине мужа, и призвала Циррус, чтобы фурия придала дополнительную быстроту ее рукам и ногам. Ее ответный укол был стремительным полетом серебристо-кровавой стали, острие задело шею убийцы над ошейником. Однако рана получилась неглубокой, и он издал крик, больше похожий на стон наслаждения, а не боли, и устремился вперед с удвоенной яростью.
Бернард застонал от напряжения, и тут за спиной Амары раздался тяжелый удар. В воздухе засвистела сталь, и Бернард снова закричал.
– Нет! – воскликнула Амара; от ужаса ее голос стал пронзительным.
А затем за спиной атаковавших ее убийц Амара увидела мужчину в грязной белой тунике повара или судомойки, заметно отличавшейся от белых одеяний убийц. Он был обычного роста и сложения, с длинными седеющими волосами. Мужчина приземлился на мостик беззвучно, как кот, в правой руке он сжимал потертый гладий, который безжалостным и экономным движением вонзил в основание черепа ближайшего убийцы.
Тот упал так, словно мгновенно заснул. «Повар» скользнул к новому врагу, и его темные глаза сверкнули под гривой волос. Следующий противник упал после такого же удара, но он уронил меч, который со звоном ударился о камень, и его товарищ обернулся.
– Линялый? – закричала Амара, парируя следующий выпад.
Раб никак не отреагировал на ее крик, резко ушел в сторону, и волосы взметнулись под порывом ветра, открыв щеку, обезображенную страшным шрамом: клеймом легиона, которое получают трусы, бежавшие с поля боя. Клинок Линялого описал изящную, обманчиво медленную дугу, раздробил оружие убийцы, а следующим движением отделил верхнюю четверть его черепа и небрежно отбросил тело умирающего врага, продолжая неуклонное наступление вперед. Его рука с мечом поднималась и опускалась неспешно, казалось, он совершал предельно простые движения, но клинок с легкостью рассекал тела и вражеские клинки. Убийцы падали, каждый выпад Линялого неизменно приходился в шею или голову, и после того, как его меч наносил удар, они уже больше не двигались. Никогда.
Последний противник Амары бросил быстрый взгляд назад, через плечо, она двумя руками метнула свой добытый в схватке изогнутый меч, и клинок легко вошел в череп убийцы. Он напрягся, дернулся, и оружие вывалилось из его разжавшихся пальцев.
Линялый взял меч за рукоять, вырвал его из черепа убийцы и сбросил безжизненное тело с карниза.
– Прошу меня простить, графиня.
Амара ошеломленно разинула рот, но тут же пришла в себя и отступила в сторону, пропуская раба. Линялый оттолкнул Бернарда к стене грота и принял предназначавшийся ему удар на свой клинок, продолжая неспешное движение вперед к деревянному мостику, похожий на изящного танцора; его мечи сверкали, парировали и убивали. Убийцы бросились в атаку.
Они умирали. Ни один из них не сумел даже задеть его.
Прошло четыре или пять секунд – за это время Линялый убил девять или десять человек, оставил одного лишившегося ног Брутусу, который его раздавил, а последнего сбросил ударом ноги в воду. На дальнем конце мостика он присел на корточки, держа мечи наготове.
– Линялый… – прогрохотал Бернард.
– Принесите Исану, – быстро ответил раб. – Графиня, идите вперед.
Он бросил кривой меч, вернулся по мосту обратно и помог ошеломленному графу подняться на ноги.
– Линялый? – повторил Бернард; его голос был слабым и полным недоумения. – У тебя есть меч?
