– Я ее не понимаю, – уточнил Бернард. – В течение многих лет я был готов отдать все за столь же сильные способности к заклинанию ветра.
– Все хотели бы летать, – сказала Амара.
– Может быть. Но я лишь хотел справиться с проклятыми бурями, которые случаются в моем домене, – сказал Бернард. – Всякий раз, когда Гарадос и Тана их на нас посылают, они угрожают моим фермерам, портят посевы, ранят или убивают домашний скот в долине. Мы многие годы пытались привлечь сильного заклинателя ветра, но они дорого стоят, и мы так и не сумели найти того, кто согласился бы работать за ту плату, которая нам посильна.
– Что ж, – сказала Амара, бросив на него хитрый взгляд, – теперь твои скрытые мотивы мне понятны.
Бернард улыбнулся. Ей нравился его взгляд, когда он улыбался.
– Быть может, тебе стоит подумать об отставке. – Бернард посмотрел ей в глаза. – Ты нужна нам, Амара. Ты нужна мне.
– Я знаю, – тихо ответила она, попыталась улыбнуться, но у нее не получилось. – Может быть, такой день наступит.
Он переместил руку, незаметно коснувшись тыльной стороной ладони ее живота.
– Быть может, этот день наступит скоро.
– Бернард… – сказала она. – Да.
Она встретилась с ним взглядом.
– Возьми меня, – сказала она. – На прогулку.
Его веки слегка опустились, а в глазах вспыхнул огонь, хотя лицо оставалось невозмутимым, и он вежливо поклонился:
– Как пожелаете, моя госпожа.
Макс заморгал, глядя на Тави.
– И ты его взял? – недоверчиво спросил он; Тави улыбнулся и бросил тяжелый мешок с зерном на дно фургона с припасами. – Она сходит с ума из-за своего кошелька. С тех пор как она его потеряла, она постоянно жалуется командиру Сирилу. – Макс стукнул себя по лбу ладонью. – Конечно. Ты его взял, а потом подкупил Фосса и Валиара Маркуса, чтобы они позволили тебе ехать в фургоне.
– Только Фосса. Думаю, он поделился с Маркусом из своей доли.
– Ты про́клятый во́ронами вор, – не без толики восхищения заявил Макс.
Тави забросил очередной мешок в фургон, где осталось место всего для нескольких мешков, и деревянные колеса затрещали под тяжестью груза.
– Я предпочитаю думать о себе как о человеке, который превращает пассивы в активы.
Макс фыркнул:
– Тут ты прав. – Он искоса посмотрел на Тави. – Сколько там было?
– Примерно мое жалованье за год.
Макс поджал губы.
– Неплохой улов. У тебя есть планы на то, что осталось?
Тави с кряхтением забросил последний мешок в фургон. Нога отозвалась болью, но он не обращал на нее внимания.
– Я не собираюсь одалживать деньги, Макс.
Макс вздохнул:
– Ба! И все?
Тави захлопнул дверь фургона.
– Да, хватит.
– Тут достаточно зерна, чтобы кормить легион в течение месяца.
– Или чтобы кормить лошадей одной алы в течение недели.
Макс тихонько присвистнул.
– Никогда не занимался логистикой, – признался он.
– Очевидно.
Макс фыркнул:
– Сколько денег осталось?
Тави сунул руку в карман и бросил шелковый кошелек Максу, тот поймал его и потряс.
– Не слишком много, – сухо заметил Тави. – По легиону ходит мало крон Антиллы, поэтому я старался избавляться от них осторожно.
Он зашел в темноту большого амбара домена и обменялся дружелюбным рукопожатием с доминусом, который согласился продать излишки зерна легиону, тем более что Тави предложил на двадцать процентов больше обычных цен благодаря кошельку госпожи Антиллус. Он расплатился по заранее оговоренной цене и вернулся в фургон. Макс поднял шелковый кошелек, бросил на него последний печальный взгляд, потряс на прощание и вернул Тави, который легко его поймал.
Что-то стукнуло по его доспехам.
Тави вскинул руку и нахмурился. Макс застыл на месте:
– Что такое?
– Мне кажется, в кошельке есть что-то еще, – сказал Тави. – Я слышал, как оно стукнулось о мои доспехи. Посвети-ка.
Макс пожал плечами и оторвал кусок ткани от верхнего края мешка, лежавшего в фургоне. Он потер пальцами ткань, и тут же загорелся огонек. Не обращая внимания на жар, он опустил горящую ткань к земле.
Тави наклонился, прищурился и в свете импровизированной свечи увидел, как огонь отразился от гладкой поверхности. Он поднял маленький камешек размером с ноготь мизинца ребенка и поднес его поближе к свету. Нешлифованный камень был прозрачным, как самоцвет, и таким красным, что казался влажным. Камешек напомнил Тави свежую капельку крови.
– Рубин? – спросил Макс, поднося пламя еще ближе.
– Нет, – нахмурившись, ответил Тави.
– Может быть, его покрасили?
– Нет, Макс, – возразил Тави, хмуро глядя на камень. – У тебя рубашка загорелась, – добавил он рассеянно.
Макс заморгал, равнодушно посмотрел на пламя, которое перешло с ткани на рубашку, раздраженно взмахнул рукой, и огонь моментально погас.
Тави почувствовал запах дыма от сгоревшей мешковины.
– Ты когда-нибудь видел такие самоцветы, Макс? Может быть, твоя мачеха их делает сама?
– Я ничего об этом не знаю, – ответил Макс. – Впервые вижу такой камень.
– Мне кажется, я уже видел нечто похожее, – пробормотал Тави. – Но забери меня во́роны, если я помню где и когда.
– Может быть, он ничего не стоит, – заметил Макс.
