– Может быть, – согласился Тави, аккуратно засунул камешек обратно в шелковый кошелек и завязал бечевку. – Поехали.
Макс забрался в фургон, взял вожжи, и они тронулись. Тави устроился рядом, и они неспешно покатили обратно в лагерь Первого алеранского легиона в Элинархе.
Переход занял у них семь трудных дней, и за это время они добрались от тренировочного лагеря до моста через широкий Тибр, неспешно несущий свои воды. Фосс, получивший честную взятку, продолжал держать Тави «под наблюдением», пока его нога заживала. Госпоже Антиллус это совсем не нравилось, но раз уж она передала ответственность в руки Фосса, то не могла вернуть ее себе, не продемонстрировав враждебность к Тави, что было бы вопиющим жестом несправедливости по отношению к офицеру легиона.
Тем не менее Фосс не давал Тави скучать. Бардис, раненый рыцарь, которого спасла госпожа Антиллус, требовал постоянного внимания и заботы. Во время марша Бардис дважды переставал дышать. Фосс всякий раз спасал юного рыцаря, но только благодаря тому, что Тави находился рядом. Бардис так и не сумел полностью прийти в себя, и его приходилось кормить, поить и умывать, как ребенка.
Когда Тави в первый раз сел рядом с ним, его поразила кажущаяся молодость рыцаря. Вне всякого сомнения, алеранский рыцарь должен был быть выше, шире в плечах и обладать бо́льшим количеством мускулов, чем этот. Бардис выглядел как… раненый, но еще не выросший подросток. И у молодого курсора возникло жгучее желание его защитить. Удивив самого себя, он принялся ухаживать за Бардисом без жалоб и сожалений.
Позднее Тави понял, что дело не в том, что Бардис слишком юн, чтобы быть рыцарем. Просто сам Тави был на пять лет старше. Он знал о мире гораздо больше, чем этот юноша, видел больше ужасных сторон жизни и успел обрести необходимые дюймы и фунты, которых ему самому так не хватало в прежние годы. В результате юный рыцарь казался еще более беззащитным и беспомощным. Выходит, все дело было в перспективе.
Ошеломленный, Тави осознал, что он перестал быть ребенком, который ожидает, что более взрослые и сильные люди помогут ему и защитят. Теперь он сам был сильнее и старше, а потому с легкостью принял на себя новые обязательства и не искал способов от них избавиться.
Он и сам не знал, когда в нем произошли эти изменения, и хотя в некоторых отношениях они были незначительными, на самом деле оказались более глубокими и важными, чем он себе представлял. Теперь он уже никогда не будет ребенком, которого следовало защищать и утешать. Пришло его время защищать и утешать других.
Вот почему он так ревностно ухаживал за Бардисом и проводил много времени в размышлениях.
– В последнее время ты пребываешь в мрачном настроении, – сказал Макс, нарушив долгое молчание, пока фургон неспешно ехал по накатанной дороге, созданной без помощи фурий. – Ты почти все время помалкиваешь.
– Думаю, – ответил Тави, – и стараюсь избежать внимания.
– Как головастик?
– Бардис, – поправил его Тави. – Фосс говорит, что все будет в порядке, ведь теперь мы остановились, и за ним можно будет ухаживать как следует. – Тави покачал головой. – Но возможно, он больше никогда не будет ходить. И я не знаю, сможет ли пользоваться правой рукой. Он отдал свое тело служению стране, Макс. Не называй его головастиком.
Мрачный красный огонь мерцал меж штормовых облаков, и одна из лошадей начала нервно пританцовывать. Тави заметил, что Макс кивнул.
– Ты прав, – согласился он, и его голос прозвучал серьезно. Потом Макс добавил: – Магнус говорит, что Калар сделал свой ход. Он каким-то образом сумел создать четыре дополнительных легиона. И если они возьмут Цереру, то начнут наступление на столицу. Лично мне кажется, что это не имеет смысла. Легионы Пласиды размажут его силы по стенам Алеры.
– Пласида пока не выступает, – сказал Тави.
– Во́роны, ты прав. Но я знаю консула Пласидуса. Он не рвется ни с кем воевать, но измена для него совершенно неприемлема. Он будет сражаться.
– Но пока не сражается, – сказал Тави. – Во всяком случае, так сказано в единственном сообщении Первого консула, хотя ничего не говорится о причинах.
– Мы получили его неделю назад, – сказал Макс.
Тави кивком указал на небо.
– Уж не знаю, из-за чего появились штормовые облака, но они практически не позволяют использовать рыцарей Воздуха для доставки сообщений. Первый консул и консулы могут связываться друг с другом, используя реки, но они знают, что им не под силу помешать другим подслушивать их переговоры.
– Или, того хуже, менять их содержание, – заметил Макс.
– А они на такое способны? – спросил Тави.
– Это можно сделать, – сказал Макс. – Но я еще не умею. Процесс слишком тонкий. Но мой отец в состоянии проделывать такие вещи. Моя мачеха тоже.
Тави запомнил это на будущее.
– Как ты думаешь, Церерус сумеет удержать город? – спросил Тави.
Макс помолчал, прежде чем ответить.
– Нет. Церерус не солдат, к тому же он стареет, и у него нет наследника, который помог бы ему организовать оборону города. У его дочери Верадис есть талант, но он сильнее всего проявляется в исцелении. К тому же она холодна, как рыба.
