-Обо всяких пустяках... Или о важном - это как посмотреть... О небе, о ветре, о траве... Порою они кажутся неумелыми и пустяковыми. Но иногда мне кажется, будто их составил величайший поэт и мудрец мира!
-Вот как? Моя часть больше похожа на дневник - никакой лирики, составлял его, думается, человек, желающий разложить всё по полочкам, временами мелочный и дотошный, даже скряга, временами капризный, точно инфантильный подросток. А что у вас, уважаемый Юй Бао?
-У меня? Планы переустройства мира. - Юй Бао проворчал что-то и широко, как будто удивлённо, раскрыл глаза: - Я думаю, это всё, что Керкоран желал бы осуществить, но от чего отказался.
-Вот уж точно знал, кому доверить! Вы, пожалуй, единственный, кто наверняка не захотел бы использовать замыслы такого рода.
-Искушения... - Юй Бао засмеялся тихо. - Я желал бы... Но я знаю свои силы. Я воздержался...
-Знаешь, - сказал Димка. - Эти гости... они странные.
И я сперва не понял, что он имеет в виду. Ну да, странные. Какой же маг не странный? Но...
-Расскажи подробнее!
-Ну... может, привидения?
-Не. - Я помотал головой. - Привидения - да, они бывают разные. То есть, не привидения, а призраки, конечно, привидения - это из людских баек. Но уж кому-кому, а мне сразу было бы понятно, призрак передо мной или нет.
-Пока мы сидели, было такое... ну, как будто говоришь сам с собой. Только тут ты с ними говорил, но я их тоже видел и не удивлялся, а всё равно - будто ненастоящие.
-Ненастоящие...
А ведь правда. Крысолов сказал, что явятся гости. И когда они явились, я не удивился. Ну, старые знакомцы моего очень старого знакомого... Но Крысолов... или Керкоран... - не человек. А эти - люди. Маги? Заваляшки, правда, чудн
Интересно то, что я никогда не слышал, чтобы люди - даже маги - жили столько... столько, чтобы знаться с Крысоловом ещё в ТЕ времена. А ведь Мирддин - похоже, это тот самый Мирддин, который...
Что же это было такое, а, Дим?..
Несколько дней мы провели в Библиотеке. Как-то само собой открылось, что эта не та библиотека, не моя, где я обитал под землёю столько лет. Просто я об этом не думал - я видел бесконечные полки с книгами, остальное было неважно. Мы бродили между ними, иногда попадая в глухие закоулки почти без света, иногда думая, что заблудились, так что было немного страшно - на самом деле, я бы никогда не испугался
Мы перепачкались в пыли, и я опять стал чумазый, а Димка всё равно выглядел чище - это, наверно, виновато воспитание, меня ведь никто не учил оставаться чистым.
Время от времени мы находили какие-нибудь особенно узкие щели или дверки, почти незаметные, и протискивались, обнаруживая новые залы подземелья. Иногда мы набредали на лестницы и поднимались по ним на верхние этажи, и там, в стенах, обычно высоко, почти под потолком, обнаруживались узкие оконца, сквозь которые проникал дневной свет. Он казался таким странным, даже призрачным! От него тоже делалось немного жутковато, от мысли, что там, за стеною, может существовать ещё какой-то мир, мир вне Библиотеки! Как такое вообще может быть?! И от этой мысли вначале жутковато становилось мне, и только потом ежился и поводил плечами Димка.
Мы не хотели в тот мир. Несколько раз мы всё-таки выглядывали в окна, и видели снег, холодные, пустые улицы, на которых лошади тащили повозки, ужасно какие-то маленькие, съёженные и одинокие. Один раз там шёл дождь, и скрипели деревья, и что-то нудно, монотонно ныло. И ещё раз было лето, закат, длинные тени, длинные улицы, камни домов и мостовых, всё такое же пустынное, только под конец по улице побежал мальчишка, высоко вскидывая пятки - как будто превращаясь этим во что-то более быстрое, бегучее, лёгкое.
В тот раз мы смотрели в окно долго. Мы отогревались, потому что поняли, что замёрзли. Димкины незагорелые ладони позолотились, как будто пыльцой, этим тихим вечерним светом. Эта пыльца оставалась на Димке и потом, и даже в глазах его мне долго виделась искорка тающего закатного солнца.
