-Я готов компенсировать ваши переживания и ответить на любые вопросы, но простите ещё одну мою наглую выходку - ответьте, что за волшебное снадобье в этом сосуде?
-Это? - Она взяла бутылочку у меня из рук, коснувшись пальцами моей ладони - холодными и очень тонкими. Кажется, она сделала это нарочно, как будто желая убедиться, что я - не наваждение. - Настойка из диких вишен.
Рождение Книги - таинство, но мало кто из людей понимает его истинный смысл. Одни думают, что главная тайна Книги - рассказанная в ней История. Другие полагают, что значимость Книги в том, чтобы изменять читающих её людей и мир.
На самом-то деле ни те, ни другие не правы.
Я помню, как однажды люди изобрели печатный станок, и это опьянило нас... Люди стали писать... и читать. И ещё больше писать. И какое-то время казалось, будто появятся совершенные Книги, Книги, в которых Миры, рождаясь и сплетаясь причудливо в бесконечном многообразии будут творить такие чудеса, что разум прочитавшего их потрясённо вскрикнет и станет Богом...
Впрочем, ничего этого не случилось. Книги изменились, о да. Они вошли в мир детских грёз, волшебные рисунки и невероятные истории волновали воображение уже не убелённых сединами старцев и дерзких студиозусов - но малышей, чей разум не был стеснён ничем... Боже, как это нас пьянило! Оказаться на полке в комнатке ребёнка, еще совершенно не видевшего мир, не умеющего читать, и вдруг - обрести миг, когда кто-то из мудрых взрослых откроет Книгу - и зазвучит голос, и отворятся двери, и то, что было скрыто в нас - вдруг отобразится в сознании этого человечка, отобразится таким дивным образом, озарится таким невообразимым сиянием, что никто и предсказать бы не мог! Мы, как вампиры, пили их радость и страх, удивление и тоску. Мы получали от них бесконечные пространства - дети могли сделать с самой простой Историей нечто такое, отчего она ширилась и менялась, как меняется зародыш, от тепла матери превращающийся в птицу.
С нами случалось множество странных приключений. Дети вырастали и забывали воспитавшие их книги, но затем, в какой-то особый миг Книга возвращалась, изменившись. Случалось, что книга исчезала - но жила в памяти, также изменяясь особым образом. Случалось, книги переписывали и пересказывали, и было так, что изначальную Историю давным-давно никто не видел, она затерялась в закоулках древних библиотек, а мир наполнили её дети и внуки. Читавшие книги вкладывали в них смыслы, даже не снившиеся создателю этих книг, и смыслы эти порождали целые миры. Картины, театры, затем фильмы - они уводили читавших книгу, чтобы затем возвратить на новом, невообразимом пути. И конца ему не видно.
Совсем недавно - лет, быть может, двадцать назад, в этой стране случилось что-то похожее на начало книгопечатания. Люди вдруг обнаружили, что огромные книжные сокровища стали доступны им. И что сами они могут с лёгкостью освобождать уже собственные Книги - каждый человек это может, может создать свою, настоящую Книгу! Ах, что тут началось! И - ах, как мы смеялись! Нет, правда, это была радость. Сколько чепухи было создано, но зато множество взрослых людей сумели хоть немного почувствовать себя детьми. Ведь каждый человек, начинающий создавать Книгу - ребёнок в гораздо большей степени, чем тот, кто скептически хмыкнет: "вначале научись". Эти, вторые, не понимали... не понимали, что дети должны появляться не по чъей-то указке. Дети появляются тогда, когда создающие их оказываются больше самих себя.
-Кто вы?! - спросил я удивлённо. Она повела по лбу ладонью каким-то до странности узнаваемым жестом - как будто чужим ей, но давно проникшим в самую её плоть...
И засмеялась тихо.
-Я заморочила вам голову... Не беспокойтесь, я не сумасшедшая. Моя жизнь часто видится мне как будто в лёгком полусне. Иногда я думаю, что засыпаю и просыпаюсь - ненадолго. Некоторые моменты я помню прекрасно, другие - кажутся не то приснившимися, не то вычитанными из книг, которые меня окружали всегда. Поэтому, если я начну рассказывать вам о себе и скажу что-то, что покажется вам нелогичным - не думайте, что я вру. Можно просто выбросить тот или иной эпизод из истории - на ваше усмотрение - ничего другого я не могу предлагать.
-Да, - сказал я. - Расскажите. Ещё что-нибудь. Тут так хорошо...
Она улыбнулась. Взяв меня под локоть, подвела к креслу - напротив того, где уснул Димка. Я видел его светлое лицо, и время от времени тени - как будто от колыхавшихся языков пламени, либо от качнувшейся занавеси - чудь меняли его выражение. Я думал, что возможно он не спит, но слушает с закрытыми глазами, и это всё тени удивления или радости, или печали - как будто он таким образом участвует в нашем разговоре...
Сама она устроилась рядом - кресло оказалось просторным; я же какой-то отстранённой частью сознания отметил, что с человеческой точки зрения в этом соседстве могло быть даже нечто "нескромное" - но тут же забыл обо всяких "глупостях". Едва она начала рассказывать...
