Мы «дотанцевали» до ворот и вышли на улицу. Из припаркованного серебристого авто вылез с неожиданной грацией огромный мужчина и, обойдя автомобиль, открыл обе дверцы с правой стороны. Николай посадил меня сзади, а сам сел впереди. Негромко сказал водителю, — Виктор, к кафе и подожди. Мы недолго.
Машина тронулась и, объехав квартал, три раза свернув налево, остановилась возле кафе. Николай помог мне выйти из машины и увлек к ярко освещенным окнам и входу. Мы почти дошли, когда моя нога поехала вперед, рука взмахнула, но не остановила падения. Я бы пребольно шлепнулась на асфальт, если бы не Николай. Он удержал меня, а потом крепко обнял за плечи, прижав к себе. От него пахло почти как от его букета, чем то свежим и слегка горьковатым. По коже побежали мурашки. Почему то захотелось, чтобы он прижал к себе еще теснее, хотелось уткнуться носом в сгиб шеи, там, где шея плавно переходила в широкие плечи, и замереть, закрыв глаза.
Но мы уже входили в кафе.
Заказ был тот же что и неделю назад. Пока мы ждали официантку, прозвучало неожиданное признание.
— Настя, мне кое-что тебе надо сказать. В прошлый раз, когда я к тебе подошел, я уже знал кто ты, где работаешь, и где живешь. Я увидел тебя пару недель назад, гуляющую утром с собакой в сквере. Ты мне так понравилась, что я стал по утрам приезжать к твоему скверу и смотреть на тебя. Заодно выяснил, где ты живешь и где работаешь. Так было проще придумать, как с тобой познакомиться. Понимаешь, я как то неловок в этом. Не могу подойти на улице к понравившейся девушке и пригласить на свидание, или попросить номер ее мобильного.
Я растерянно сказала, — Ну, такой талант редко встречается.
— Так ты понимаешь меня и не сердишься?
— Нет. Не сержусь. Хотя и как то неприятно, что так легко обо мне все выясняется.
— Не так уж и легко. Обычно о человеке все можно узнать по социальным сетям. А у тебя ни одного аккаунта нигде нет. Я профи, только поэтому быстро все и пробил. Но все равно много непонятного. Ты как будто из ниоткуда появилась два месяца назад. То, что вы с Алексеем и Ваней родственники я не понял. Прости, поэтому и приревновал. Хотя сейчас и понимаю. Конечно родственники. Как иначе? Ты приехала из другого города? Так?
Я задергалась. Обычные вопросы. Но я то необычная. И что мне отвечать?!
— Да, я не отсюда. Но мне не хочется об этом говорить. Может быть потом…как-нибудь.
— Договорились. Но я бы хотел быть уверен, что у тебя все хорошо. И если надо, я мог бы помочь вам с братьями. Например, взять на работу старшего. На четверть ставки. По деньгам это будет намного больше, чем он получает сейчас.
— У него последний год обучения. Мне бы вообще не хотелось, чтобы он работал. Но в любом случае этот вопрос нужно задать самому Алексею.
— Понял. Задам. А ты? Тебя устраивает твой «эдельвейс»? Может быть, пойдешь в мой колл-центр? Или моей личной помощницей? Работать будешь с пяти до девяти. Так же как теперь. Получать много больше. Привозить и отвозить тебя будет мой водитель.
— Николай. Все это смахивает на благотворительность. Мы с ребятами не находимся в каком-то отчаянном положении, чтобы мечтать о твоем «божественном» вмешательстве. Все у нас хорошо.
Николай с грустью смотрел на меня, пока я ему отвечала. Между бровей опять углубилась морщинка. Он тяжело вздохнул.
— Не сомневался, что ты мне откажешь по всем вопросам. Но попробовать надо было, хотя бы затем, что бы ты знала. Ты теперь не одна на этом свете. Твои мальчишки сами нуждаются в тебе. А у тебя есть я, который поможет всегда и во всем. Только не уступай своей гордости и попроси… или прикажи, — усмехнулся Николай.
— Спасибо. Но ты меня немного удивляешь. Мы с тобой едва знакомы друг с другом…
Николая опустил на стол руку, обхватил мою ладошку, которая утонула в его сильной руке, и дальше говорил, не выпуская меня «из рук».
— Ты, Настя, меня пока не знаешь. Но я о тебе знаю главное. Я знаю, какая ты. Ты добрая, умная, очень красивая, очень сильная и главная твоя черта — это любовь к свободе и независимости. Но ты подумай, Анастасия, ведь синоним абсолютной свободы — это абсолютное одиночество.
Я с удивлением слушала Николая. Как он так быстро разобрался в моем характере. А Николай продолжал.
— Есть узы, которые люди добровольно берут на себя. Вот ты приехала помочь маленькому мальчику и его хорошему, но сильно пьющему брату. А их родная тетка осталась благополучно жить в Америке и ей плевать, что станет с ее племянниками. Ты добровольно взвалила на себя отношения непростые, жизнь скудную и довольно скучную. Добровольно! Никто тебя не просил и не заставлял. Это чувства сострадания и ответственности. А есть чувство любви. Слышала о таком чувстве? — усмехнулся Николай.
