Дома Михаил ни словом не обмолвился о своем открытии. Убедился только, что Лена действительно не голодна, так что ей совсем не пришлось ему врать. И она пребывала в уверенности, что он ничего достоверно не знает, до того самого дня, когда они пришли в суд подавать заявление о разводе. Тут уж пришлось удивляться Лене. Во-первых, тому, что Михаил даже не поинтересовался, за кого она собирается замуж. (Пришлось самой сказать, что за Эдика Молодцова). Во-вторых, тому, что длительная связь с Эдиком для Михаила была не новость (тут уж он сказал, каким образом узнал о ней с первого дня). В-третьих, тому, что несмотря на свою осведомленность, Михаил вовсе не считал, что она обязательно выйдет за Эдика (мало ли – вдруг за кого-то другого). Вот это уже не только удивило, но и покоробило Лену. Как и то, что он на этот счет ни разу не заговорил с ней. Даже после того, как удостоверился в том, что Лена сама собиралась уличить его во вранье – точнее было бы сказать – во вранье с сексуальной подоплекой.
Это было примерно за год до конца их совместной жизни под общим кровом. В канун одного из выходных дней Михаил сказал Лене, что поедет перед походом в Карелию повидаться с дочерью на Истринское водохранилище. Аня жила там в туристском палаточном лагере вместе с одноклассниками. В ответ Лена сообщила, что поедет к приятелям на дачу. Однако поехала она не к приятелям, а на Истринское водохранилище, и была заметно поражена, что встретила Михаила именно там, где он сказал. Он понял, что у нее не было никаких сомнений, что она сможет уличить его во лжи и использовать данный случай как повод для того, чтобы сделать его единственным виновником развода. Кому она собиралась предъявить доказательство собственной невиновности, и вообще кого, кроме них, должна была интересовать причина прекращения супружеских отношений, Михаил так и не догадался. Но факт оставался фактом – Лене хотелось иметь предлог для предъявления претензий. Пришлось ограничиться взаимным признанием в суде о фактическом распаде семьи и взаимном же нежелании ее восстановить.
Словом, развелись они спокойно и пристойно, без материальных претензий друг к другу. Лена даже не поднимала вопрос об алиментах на Аню, уверенная в том, что Михаил и так будет платить. Они прожили вместе шестнадцать лет, и тысячи нитей, которые связали их за это время, надо было рвать, и, несмотря на всю их взаимную готовность сделать это необходимое дело, оно для обоих оказалось непростым. Их прежняя мечта прожить всю жизнь вместе потеряла смысл. Предстояло попытаться осуществить ее с новыми партнерами, не имея гарантий, что вторая попытка у каждого из них будет удачной, несмотря на то, что они оба вполне определились с тем, кто кому нужен. Михаилу – Марина. Лене – Эдик.
Враждебности не проявила ни одна из сторон. Эмоциональных потерь Михаил почему-то не ощущал и надеялся на то, что и у Лены будет примерно то же, но узнавать, так ли это, у нее самой совершенно не стремился. Как и ожидалось, Аня взяла сторону матери, поскольку в Ладожском походе сразу поняла, что отца с Мариной связывает отнюдь не только туристский интерес. Однако скоро отношения с дочерью восстановились. Михаил не мог сказать, что они стали очень близкими, однако искренними и сердечными сделались вновь. Короче говоря, больших потерь они избежали. А приобрели гораздо больше, чем потеряли. Во всяком случае, в своей удаче Михаил был абсолютно уверен; что касается Лены, то через Аню до него доходило, что иногда (и не очень редко) она сообщала новому мужу, что то-то и то-то прежний муж делал лучше нынешнего. Но это-то как раз можно было считать мелкими издержками, хотя радости Эдику они не добавляли.
У Михаила с Мариной, как и у нее с ним, подобных проблем не возникало. Ну, а потом, спустя годы, если не совсем забылся свинский поступок Лены, когда она не поздоровалась с Мариной в вагоне перед отъездом Ани, Коли, Марины и Михаила в Ладожский поход, то во всяком случае он отступил в такую даль памяти, что практически перестал влиять на отношения между собой обеих жен Михаила – нынешней и прежней. Лена, правда, по инициативе Ани, даже пригласила Марину прожить целый сезон в ее загородном доме, пока у Горских не появился свой, вместе с двумя внуками – сыном Ани и дочерью Коли – поскольку Марина в тот год как раз вышла на пенсию и оказалась практически единственной во всех заинтересованных семьях, кто все время мог находиться на даче с детьми.
