Тот весенне-летний сезон начался для Михаила и Марины майским походом, который лишь чудом не стал в их жизни последним. Разматывая в памяти всю цепь событий, приведших тогда к катастрофе, Михаил лишь дивился тому, как много явных знамений давалось ему Небесами, чтобы предупредить о крайней нежелательности и самого замысленного похода, и любых рискованных поступков вообще в эти дни. Но все, что только ни случилось с ним на подъездах и подходах к Скнятину в устьях Нерли и Волнушки, откуда должен был начаться Волжский маршрут по Угличскому плесу, только подхлестывало его решимость добраться туда вопреки всему и даже побуждало проявлять незнаемую за самим собой бесшабашность. Ум просто отступил куда-то вглубь, уступив руководящую роль упрямству.
Разбираясь в случившимся в период с утра первого мая и до позднего вечера третьего мая, Михаил впервые осознал, что он вместе с Мариной и двумя их колли – Ньютой и Бетси – стал объектом прямого столкновения сверхъестественных сил противоположной направленности и в то же время ареной их собственной борьбы, накал которой все возрастал по мере приближения к той грани между жизнью и смертью, которую им едва не пришлось перешагнуть. Но тогда Михаилу и в голову не приходило, что движет его поступками – божественное или дьявольское начало. Взять хотя бы его упрямство. Его всегда надо было проявлять в любом походе, чтобы дойти до конца, но в этот раз он последовательно, шаг за шагом, превосходил в упорстве и самого себя, и все мыслимые границы.
Началось еще с Савеловского вокзала в Москве. Заблаговременно купить билеты на прямой поезд до Скнятина не удалось. Оставалось только ехать электричкой до Савелова с тем, чтобы там пересесть на другой поезд. В то утро – а было уже первое мая – обычно малолюдный вокзал оказался переполненным народом. За билетами на электричку выстроились длиннющие очереди. Михаил повез тележку с вещами к поезду. Собаки были при нем, Марина осталась стоять в очереди. К моменту отправления электрички она в вагоне не появилась. Еще через четверть часа Михаил перестал надеяться, что Марина с билетами успела сесть в хвостовой вагон. На счастье на всем пути до Савелова контролеры так и не появились. Но все равно ситуация крайне осложнилась. Надо было с дальней платформы где перевезти, где перенести упакованную байдарку и рюкзаки с вещами и продуктами на главную платформу, к вокзалу. Это было непросто само по себе, а тут еще нервничали и рвались с поводков собаки, которые места не находили без отставшей хозяйки. Михаил весь извелся, покуда не взял билеты на местный поезд, однако главное было еще впереди. Он ума не мог приложить, как один с такой уймой вещей, да еще и с двумя собаками, сумеет втиснуться в вагон, осаждаемый целой толпой желающих в нем уехать. Следующая электричка из Москвы, на которой могла приехать Марина, приходила в Савелово всего минут за десять до отправления другого поезда. И тем не менее, Михаил влез-таки с собаками и со всеми вещами в переполненный вагон, а затем вылез из него, пошел встречать Марину и успел с ней вернуться назад. Это уже показалось ему чудом. Они снова были все вместе и продолжили путь к своей цели. Но радость Михаила оказалась преждевременной. В Скнятине выгружалась едва ли не половина битком набитого вагона. В основном это были туристы и рыбаки с громоздким багажом. Высадка на перрон шла очень медленно и лишь когда почти весь народ вышел, в том числе и Марина с собаками, и Михаил выгрузил всего два рюкзака, поезд тронулся с места и неожиданно быстро набрал приличную скорость. Михаил без раздумья выбросил с площадки байдарочные упаковки. Рядом стояла проводница. Она с ужасом наблюдала за Михаилом, понимая, что вслед за последней выброшенной между путями вещью должен будет прыгать и он.
