– Нет, стал юристом. У многих ведь так бывает – учатся одному, а работают совсем по другой части. Вот как теперь и мы с тобой.
– Да.
– Тебя все большим специалистом считают. А я вот допроситься не могу, чтобы ты помог мне сделать классификацию.
– Да ты только сегодня за ужином об этом сказала!
– Неважно.
– Обещал – значит, сделаю.
– Ты бы мне просто объяснил, что надо делать. Вот в конструировании я все понимала, и оригинальные решения находила, и все получалось. А тут я как-то сама не до конца дело чувствую. Объяснил бы по-человечески, а?
– Да хитрого ничего нет. Чуть побольше отвлеченно только мыслить требуется, чем при конструировании. А конструкторский опыт очень даже полезен – по себе сужу. Ты же хорошо знаешь предметы разработок и все их характерные признаки. Вот это и требуется для установления общности между разными предметами, имеющими какие-то общие признаки.
– Ты мне на примерах покажи.
– Ладно, покажу на примерах, только не здесь, – пообещал Михаил, поглаживая Ликину грудь. Здесь ему хотелось рассматривать совсем другие предметы.
– А баб ты еще не классифицировал?
– Так и думал, что спросишь! Формально – безусловно нет. Да и вообще классификацией я занимаюсь только для заработка. А как хобби использую свое умение очень редко. Если нужно что-то систематизировать в информации, относящейся к походам.
– Да вот – прочла твою книгу об альпинизме.
– Не об альпинизме, а о жизни альпинистов.
– Какая разница! Везде одинаково сексуально озабоченный. И в жизни, и в горах.
– Ну и что? Это действует тебе на нервы?
– Ничего не действует. Просто видно, что за человек.
– А вот это от меня и требовалось.
– Не нравится мне такой человек.
– Меньше всего старался «расписать» его так, чтобы он обязательно нравился.
– Да уж оно и видно. Ерунда все это…
– Пусть будет ерунда, если тебе угодно. Я ведь потерял право на защиту как только выпустил книгу из рук.
– Ишь ты какой гордый нашелся! Написал барахло и защищать не хочет!
– Нет, не хочу. Поговорить об этом могу, а добиваться в споре согласия с собой желания не имею.
Они замолчали. Михаил продолжал ласково гладить ей грудь
– Цельная натура, – невесело подумал он. – И отдается вся, и не приемлет тоже вся. Смотря по тому, что возьмет в голову в данную минуту. Вероятно, многие ее мужчины допускали ошибку, считая, что однажды овладев ее телом, могут больше не беспокоиться за дальнейшее. А беспокоиться очень даже стоило. Сомнения у нее вполне могли появляться и после близости. Ее надо было завоевывать постоянно. Всегда. Это Михаил уже понял определенно. Оставалось только быть готовым к тому, что она в любой момент может выдать нечто неожиданное. Понравится это ему? – Как знать? Пока что, правда, от него требовалось очень немногое – завтра в институте не попадаться ей на глаза. По уговору.
Михаил ушел от нее поздно. На другой день Лика убедилась, что он умеет держать слово – по крайней мере, по пустякам. В скором времени состоялись новые встречи. Обычно они начинались ужином на кухне с двумя бутылками сухого вина, которые приносил с собой Михаил, причем Лике нравилось пить вино из фарфоровой чашки, тогда как Михаил предпочитал стеклянный стакан. Никогда и ни с кем он не выпивал за обедом по стольку – это было вдвое больше «нормы», но с Ликой он не пьянел и не терял вкус к вину. Так уж пошло с того первого ужина в ресторане на ВДНХ. После застолья они отправлялись в постель, и там его вновь качала на себе океанская зыбь. Однажды он вспомнил, о чем она ему напоминала. Оказалось – о рассказе одного моряка, как в своем первом учебном плаванье, еще курсантом, он по прибору определил длину волны океанской зыби во время полного штиля. Оказалось – полтора километра. Вот как дышал океан. Разумеется, во время встреч с Ликой штиля не наблюдалось. Но по огромности и плавности ее колебательных движений это была той же природы волна.
Однажды Михаил предложил Лике переменить позу. Она отказалась, очень серьезно пояснив, что это – интимная ласка и что он узнает ее – и другое тоже – после того, как она убедится в его любви.
– Так я же люблю, – возразил Михаил.
– Не знаю, – задумчиво возразила Лика. – Ты же так падок на баб.
– И, тем не менее – не бабник.
– Не бабник…Не представляю себе, смогу ли жить с тобой. Мне ведь тяжело будет, если ты будешь приставать ко всякой…
– Ну, это не то, что ты думаешь. Я люблю и умею слушать женщин, потому что очень ими интересуюсь…
– То-то и оно – вставила Лика.
– …но это не значит, что я готов спать с каждой из них, – закончил Михаил.
– Ладно, посмотрим, – сказала Лика, явно решившая прекратить разговор на эту тему, потому что она перевела его совсем на другую:
– Люблю как следует кормить своего мужика и люблю, чтобы это было красиво. Вот устрою тебе настоящий обед. На золоте.
– Что значит «на золоте»?
– А то, что на свадьбу мать с отцом подарили мне золотую посуду.
– Это еще в первый раз?
