В инженерном деле, пока он занимался им профессионально, Михаил показал достаточно высокое умение, чтобы постоянно успешно доказывать свою компетентность и подтверждать высокое звание инженера. На заводе электросчетчиков, где он работал молодым специалистом, осталась после него серия компактных настольных электромагнитных прессов, несколько технологических полуавтоматов для производства деталей и узлов электросчетчиков. Для себя он сконструировал из доступных материалов немало вещей для усовершенствования байдарок разных моделей, парусного вооружения и складных тележек малого веса для тяжелого походного груза.
После работы на заводе он попал на работу в ОКБ авиационной промышленности по стандартизации и там несколько переквалифицировался в разработчика систем организационно-технической документации (что тоже требовало серьезных инженерных знаний и умений), а затем и в разработчика систем классификаций, используемых в чертежном хозяйстве для поиска нужных предметов. Именно там и тогда Михаил под руководством своего любимого учителя и шефа Николая Васильевича Ломакина участвовал в создании одного из двух первых в мире дескрипторных информационно-поисковых языков – другим был дескрипторный язык американского профессора – математика Кельвина Муерса. Собственно, после этого вся официальная служебная деятельность Михаила была связана с разработкой информационно-поисковых языков дескрипторного типа и специальных информационно-поисковых тезаурусов. В этом деле он тоже достиг заметных высот и полагал, что входит в состав тридцати – сорока лучших специалистов страны, то есть получил право считать, что проявил себя на данном поприще лучше многих. Однако пользы от его трудов было немного. То есть в теории – порядочно, в практике – мало. В силу советской официальной гигантомании, когда не допускалось планировать к разработке и внедрению ничего меньше общесоюзных систем любого профиля и назначения, что сразу обрекало их на участь жертв коммунистической демагогии, поскольку никогда на памяти Михаила они не финансировались в сколько-нибудь достаточной степени, но из пятилетки в пятилетку продолжали числиться важнейшими научно-техническими разработками с прежними недостаточными деньгами. Политбюро ЦК КПСС, очевидно, надеялось на чудо, направляя ресурсы страны в основном на военные цели. Да и на многие толковые разработки военной техники часто не давали средств, поскольку реализация идей и проектов зависела не столько от их многообещающности или соблазнительности для военных специалистов, сколько от того, сумеет ли инициатор разработки обзавестись покровительством соответствующего министра или заведующего отделом ЦК КПСС вкупе с председателем ВПК. Кое-кому из плодовитых умов удача порой улыбалась. Но в принципе одиночному таланту она сама собой улыбнуться не могла. Разве что после большой задержки, когда станет известно, что что-то похожее уже делают или даже сделали американцы или их друзья.
Не менее скверно сказывалась на реализации творческих инициатив и бюрократическая монополизация всех направлений науки и техники.
