В конце недели, которую Андрей провел в своем городе, он встретился с Владимиром. Тот приехал, чтобы уговорить Сергея отправиться с ним в Москву для совместной работы. Андрей не хотел рассказывать о том, какое печальное событие привело его самого в родной город, но после нескольких выпитых вместе рюмок водки, не удержавшись, выложил все о смерти Нелли Анатольевны и добавил прерывающимся голосом:
– Больнее всего то, что она любила эту родину, а родина предала ее.
– Слушай, оставь эти свои лозунги. Нету никакой родины. Родина – это лишь красивая сказка, мечта, которой развлекаются бедные и нищие. Твоя настоящая родина – это твой карман. Если он полный, то все страны тебе родина, а если ты нищий, то чужой даже на своей земле, – возразил Владимир, который, судя по всему, жил в достатке. И, немного помолчав, заключил: – У меня, например, дела в порядке. Имею в Москве склад, продаю одежду оптом, и все идет как нельзя лучше. Ты не хочешь поработать со мной? Мне нужны надежные люди.
– Нет. Мое призвание – медицина. Скоро я вернусь в Москву, чтобы закончить специализацию.
– Как хочешь. Кстати, Сергей тоже, как и ты, вначале отказывался, но потом согласился. Послезавтра мы вместе уезжаем в Москву.
– А что, Сергея одного не достаточно? Почему ты еще и мне предлагаешь работу?
– Сергей не будет работать со мной в бизнесе, он ничего в нем не смыслит. Он станет охранником. Он, конечно, отличный парень, но его сильная фигура внушает страх, и его присутствие в магазине отпугнет многих.
– Ты будешь использовать его в качестве пугала, – улыбнулся Андрей.
– Только не вздумай сказать это при нем. Он парень щепетильный и еле-еле согласился на такую работу.
Встретившись с Сергеем, Андрей заметил, что его друг не слишком рад отъезду и возможности работать в Москве. Он с усмешкой пожаловался, что его человеческие и умственные качества больше никому не нужны, особенно после закрытия завода, где он работал. И теперь он должен воспринимать себя исключительно как груду мышц. И добавил без всякой усмешки, словно пережевывая слова, не в силах их проглотить:
– Мне противно это ощущение, но у меня нет выхода. Иначе придется просить милостыню.
Несмотря на все обстоятельства, Андрей, в отличие от Сергея, чувствовал себя свободным. Конечно, он сильно нуждался, но продолжал верить, что профессия медика, в конце концов, приведет его к берегу мечты.
В Москве, куда он вернулся через десять дней, его ждало решение об отчислении с учебы за продолжительный пропуск. Андрей пытался объяснить Роману Викторовичу причину своего отъезда, чтобы тот отменил свое решение, но самое большее, чего смог добиться после многочисленных попыток и привлечения к делу некоторых преподавателей-врачей, – это разрешения на продолжение учебы, но – за плату.
Это было невыполнимое требование. Услышав о нем, Андрей немедленно ворвался в кабинет заведующего, набросился на него и чуть не задушил, – не в отместку за свое отчисление, а за то, что тот сделал с Леонидом Борисовичем. Более того, Андрей вдруг увидел в нем того вора и преступника, который убил жену Леонида Борисовича. Он видел в нем виновного в смерти Нелли Анатольевны и в смерти тысяч людей, не имевших возможности заплатить за лечение. В тот день Андрею казалось, что Роман Викторович несет на себе все грехи времени.
Он действительно чуть не убил заведующего.
Этот случай погубил будущую учебу Андрея, но, попав в тюрьму, он послал это будущее вместе с учебой и медициной ко всем чертям. Если бы не вмешательство некоторых знакомых врачей-преподавателей, Андрей сгнил бы в тюремной камере.
Максим Николаевич остался сидеть в темноте в своем кресле, когда погас свет, – не шевелясь, будто ничего не произошло, как будто свет был явлением преходящим и миновал.
Но, почувствовав некоторую растерянность, поднялся и вышел из комнаты. В коридоре он услышал возню, доносившуюся из кухни. Максим Николаевич остановился – не Наталья ли это? В голове пронеслась тревожная мысль, что они вновь могут оказаться одни в квартире, и что это ее новая уловка – отключить электричество с целью поймать его. Он стоял, боясь пошевельнуться, чтобы не быть услышанным.
В это время донеслись шаги со стороны кухни, и Максим Николаевич решил немедленно вернуться к себе и запереть дверь. Но в темноте споткнулся о тумбочку, стоявшую рядом с его дверью. Услышав чирканье спички, он обернулся и застыл на месте: в темноте высветилось лицо Людмилы. На мгновение ему показалось, что ее лицо вспыхнуло и выступило перед ним из густого мрака, царившего не только в этой квартире, но и во всей его жизни. Он будто увидел ее впервые: красивые глаза невинно блеснули, и она, улыбаясь, шутливо сказала:
– Осторожно, предметы не видят вас.
– Да, в темноте трудно что-либо разглядеть, – ответил он растерянно и невпопад и тут же понял нелепость своего ответа, услышав звонкий смех Люды, еще одной искрой рассеявший унылый мрак.
