В то же время Андрей предпочитал не оказаться в числе тех, кто уделял политике слишком много внимания. Его мысли занимали планы по устройству личной жизни: он хотел стать хорошим врачом и наладить быт, не особо погружаясь в происходящее кругом.
«История с ее большими и малыми преобразованиями проходит независимо от того, принимаю я участие в ее обсуждении или нет», – как-то подвел он итог разговора с Леонидом Борисовичем, на что тот ответил:
– Поверьте, как бы вы ни старались построить свою жизнь вдали от политики, экономики и связанных с ними проблем, в наше время вам не удастся отделить личное от общего. Вы будете похожи на человека, плывущего в маленькой лодке в бушующем море и пытающегося направить ее по своему желанию, не считаясь с ветром и волнами.
Пока Андрей старался остаться вдалеке от бурных перемен эпохи, скрытое противостояние в больнице между Леонидом Борисовичем и его заместителем Романом Викторовичем начало проявляться все откровеннее. Роман Викторович, поддерживаемый руководством больницы, намеревался сделать медицинские услуги платными, а Леонид Борисович категорически это отвергал. Он был убежден, что подобное решение направлено не столько на получение больницей дополнительного источника доходов с целью ее усовершенствования и закупок медикаментов и оборудования, как утверждал его заместитель, сколько продиктовано личными интересами и жаждой наживы. Леонид Борисович был уверен, что в случае принятия такого решения в подобных экономических условиях, как нынешние, тысячи других людей – помимо тех, которые умирают от голода – умрут от болезней.
– Это будет еще один позор для России! – повторял он.
В итоге конфликт разрешился в пользу Романа Викторовича, а Леонид Борисович был понижен в должности и стал обычным врачом в терапевтическом отделении, которое возглавлял многие годы подряд. Ни для кого не стало неожиданностью, когда его место занял Роман Викторович. Последний быстро взялся за переустройство кабинета и смену старой мебели, которой пользовался его предшественник. И едва Роман Викторович сел в новое, обитое натуральной кожей кресло, как немедленно ввел в медицинскую практику новое правило, к которому долго стремился: «Пусть платят!» И распахнулись, наконец, двери кабинетов врачей-специалистов, палат и операционных перед каждым, кто мог заплатить. А бедные, с пустыми карманами, вынуждены были терпеть боль, ожидая в длинных и изнурительных очередях, пока лечили новых русских.
Андрея больше всего задело то, что отставка Леонида Борисовича произошла после предъявления ему обвинений, которые, – был уверен Андрей, – скорее всего, сфабриковал Роман Викторович. В больнице перешептывались, будто последний сговорился с руководством больницы, которое было недовольно Леонидом Борисовичем за его политические взгляды и возражения против отказа от бесплатного медицинского обслуживания. Его обвинили в хищении медикаментов и продаже их больным, затем поспешили понизить в должности до тех пор, пока не закончится расследование.
– Вот видите, какими грязными приемами они пользуются. Они, провозглашающие демократию, не допускают, чтобы кто-то возражал против них. Но они меня не сломят! – говорил Леонид Борисович упавшим голосом.
– Действительно, грязный прием, – согласился Андрей с чувством сожаления и досады. Он испытывал перед Леонидом Борисовичем почти стыд и не находил объяснения своему чувству.
В то время Андрей еще не знал, что последствия этой перемены коснутся и его самого. Вскоре его причислили к сторонникам Леонида Борисовича, и перед ним стали закрываться двери операционных, его лишили даже дополнительных дежурств после того, как Роман Викторович заявил ему:
– К сожалению, у многих положение хуже, чем у вас, и они нуждаются в этих дежурствах.
Поневоле Андрей оказался в одном лагере с Леонидом Борисовичем, и это укрепило их взаимоотношения.
Леонид Борисович мог бы выйти из этой ситуации, пойдя на некоторые уступки: смягчив свою позицию или дав взятку следователю, ведущему дело. Но он категорически отказался даже обсуждать подобные варианты.
– Если они позволяют себе играть в грязные игры, то я отказываюсь бросать им под ноги свои принципы и убеждения! Раз я не виновен и прав, они меня не сломают!
Андрей слушал своего учителя, восхищаясь его стойкостью и почти веря в его неколебимость, однако Леонид Борисович, в конце концов, все же сломался.
Сокрушительный удар настиг его в связи с убийством жены, которая поплатилась жизнью не за политические или нравственные убеждения, а защищая свой месячный заработок. Она получила его монетами и положила в полиэтиленовый пакет, когда в кассе библиотеки, где она работала, не оказалось купюр.
Темным вечером, когда она возвращалась с работы домой, на нее напал вор, привлеченный звоном монет. Быть может, он решил, что звон исходит от золота, а не от тех копеек, которых человеку едва хватает на несколько дней.
