«Интересно, зачем я ей понадобился? – подумал он – Может быть, у нее проблемы с тем бандитом? А может, он ей надоел, и ей требуется совет, как избавиться от него без проблем? Или дело касается Ивана? Или же она попросту соскучилась по мне? Неужели в этом дело? А почему бы и нет! Ведь она привыкла открыто заявлять о своих желаниях: она соскучилась по мне и хочет увидеться со мной и утолить свою тоску. Да, видимо, так и есть. И это объяснение полностью соответствует ее натуре. Понятно, что никакая другая причина не заставила бы ее искать меня. Людмила думает, что я не тот человек, который способен помочь ей в трудной ситуации. Ясно, что она скучает по мне. Она думает, что мне нечего предложить ей, кроме своей любви. Ей нужна любовь. Она точно не любит этого бандита, а любит его деньги – только и всего. А меня же она любит! Правда, она ни разу не призналась в этом и даже не намекнула… Зато она приходила ко мне, бросалась ко мне в объятия и пожирала с безумством. Чем, если не любовью, можно объяснить ее поведение?! Даже если она отказывалась признаваться».
В ту ночь Максим Николаевич не спал совсем, размышляя, о том, что мог означать ее вопрос. С безрассудным юношеским счастьем и нетерпением он считал минуты до наступления утра, когда помчится к Люде, задыхаясь от любви, как мчится на его зов пес Маркиз, высунув язык и радостно глядя добрыми и покорными глазами: «Вот я, хозяин, в твоем распоряжении!»
Он вышел в половине девятого утра, попросив соседку присмотреть за собакой в случае, если задержится допоздна. Он подсчитал, что дорога до квартиры займет часа два, и он доедет в половине одиннадцатого, когда Люда будет в квартире одна. Несмотря ни на что, он обнимет ее, едва она откроет дверь. Он будет обнимать ее долго, целовать, вдыхать ее запах, смотреть на нее, ощупывать ее жадно, пока не насытится. Нет. Он понимает, что не насытится ею никогда, даже если останется в ее объятиях навечно. Но он попробует отпить от нее как можно больше – про запас, словно она должна исчезнуть через мгновение, даже если решила навсегда остаться с ним.
Ему казалось, что поезд движется невыносимо медленно, и снег падает так же медленно, и деревья неподвижно стоят на местах, внушая невыносимую скуку. А душа его между тем летела к Люде, опережая тело на многие километры, обнимала ее и вновь возвращалась в тело, прикованное к вагонному сиденью еле-еле ползущего поезда и изнемогающее от тоски и желания.
Максим Николаевич не стал отпирать дверь своим ключом, а предпочел позвонить, чтобы Люда сама открыла ему. Это придавало моменту встречи романтическую окраску: в первый момент она будет удивлена, а потом они обнимутся. Картина казалась настолько захватывающей, что рука его дрожала, нажимая кнопку звонка.
Дверь открыл ее любовник Виктор и спросил, что ему нужно. Максим Николаевич не нашел ответа. Он почувствовал, что готов упасть. Услышал, как задрожала земля, сотрясая все его существо, разрушая мечты и унося их в бездонную пропасть. Он запнулся, как человек, ошибившийся дверью, которому открыл кто-то чужой. И стоял растерянный, а Виктор недовольно повторял свой вопрос:
– Что вам нужно?
И тут появилась Люда. Люда, во всем своем очаровании, с распущенными волосами, быстрым шагом направлялась к двери.
– А-а, Максим Николаевич! Проходите. Что же вы стоите, как чужой? Вы ведь все еще живете в этой квартире, не забыли?
В тот момент он и в самом деле забыл, что является одним из жильцов этой квартиры и имеет право входить в нее без спроса. Но продолжал чувствовать себя чужим и застыл в дверях растерянный, не зная, что делать и как себя повести.
– Снимайте пальто и проходите. Почему вы стоите? – удивленно переспросила Люда. – Если хотите, проходите на кухню, попьем чайку. У меня к вам есть разговор.
– Да, Аня сказала, что я вам нужен, вот я и пришел, – пробормотал Максим Николаевич, словно оправдываясь за свой визит.
– Хорошо, что пришли. Вы мне действительно нужны.
Ее слова не внушали надежды. Она говорила с явной холодностью, тем более что Виктор высился рядом, без особого интереса слушая их разговор. Однако ее слова выводили Максима Николаевича из замешательства и давали возможность взглянуть ей в лицо, по которому он так соскучился. Он не знал, о чем пойдет разговор, но знал, что он поможет ему преодолеть мимолетную растерянность.
Наливая чай, Людмила сказала, что намерена купить квартиру целиком, и что все соседи согласились на продажу своих комнат, за исключением его и Ивана. Что касается Ивана, то «он скоро согласится», – заявила она твердо. А насчет Максима Николаевича… – «Я надеюсь, что у нас с вами не возникнет трудностей», – сказала она, глядя ему прямо в лицо. Он не ответил. Затем посмотрел на Люду, и глаза их встретились.
– Что скажете? – спросила она серьезно, не отводя взгляда.
