Молчание было ему ответом. Да уж, в этом качестве он себя не особо показал. Возможно, тому виной молодость. А возможно, не всем дано быть капитанами. В любом случае ошибок он насовершал много, сам это видел и понимал, что первый рейс получился откровенно провальным. И спятившая толстуха – не более чем эпизод. Сейчас она лежала в принудительном сне и будет в изоляции до конца рейса. Так безопасней. Остальные пассажиры сейчас пребывают в каютах и дружно выражают недовольство. Пить им запретили, а похмелье – штука неприятная, однако Истомин был непреклонен. Плевать на недовольство, надо будет – он просто запрет каюты. В том, что слова его не расходятся с делом, все уже смогли убедиться и бузить в открытую не пытались.
– Ладно, – махнула, наконец, рукой Александра. – Когда там корректировка по плану?
– Не раньше чем через пятнадцать часов, до этого только контроль. Идем пока ровно.
– Я все же посмотрю.
– Давай, – кивнул Истомин. – Хочешь поработать – не смею препятствовать.
Штурман ушла. Жан тоже отправился к себе – все же он в присутствии имперцев еще немного терялся. Ничего, пройдет. Сам Истомин вздохнул и расслабленно вытянул ноги. Только сейчас он почувствовал, как устал. Ох и завалится он спать, когда будет дома. В старом доме, где родился, в той самой комнате… За окном сад, засаженный местными деревьями, чьи цветы по вечерам, на закате, начинают источать терпкий, едва уловимый аромат.
А за садом, под горой, течет река, на которой он в детстве пропадал целыми днями. А ночью, сбежав из-под бдительного ока родителей, с такими же шпанистыми приятелями пек в золе картошку, жарил мелкую, истекающую жиром рыбу… Она была такой вкусной!
Истомин рывком вернулся в реальность. Еще не хватало сейчас заснуть. И тут же понял – он и в самом деле задремал. Девушки уже и свет успели притушить, и сейчас, сидя в дальнем углу, пили чай, беззлобно, скорее по привычке, обменивались колкостями. Истомин прислушался.
– …И все же я бы на твоем месте триста раз подумала, стоит ли.
– Залезь в любую соцсеть – убедишься.
– Ха! Главная социальная сеть в мире – канализация.
– Ладно, к черту соцсети. Поверь моему опыту, стоит.
– Ох, какие мы опытные. Не чересчур ли у вас в шкафу натоптано?
– Молчи уж. Сама-то…
– А я, между прочим…
– Девушки, а ничего, что я уже проснулся? – громко сказал Истомин.
Ответом ему был испуганный писк, и девчонок как ветром сдуло. Истомин улыбнулся. Ей же ей, когда все это закончится, он точно устроит им сюрприз. Главное, выбраться из этого приключения и желательно без потерь. Не факт, что это получится, хотя он и сделал все, что мог.
Когда Истомин встал, его ощутимо шатнуло. Все же укатали сивку крутые горки. Смешно, на борту «Ирбиса» или участвуя в спасательных операциях нагрузку он получал иной раз куда большую, а вот уставал меньше. То ли нервы, то ли просто стареет. От этой мысли Истомина пробило-таки на хи-хи, и в рубку он вошел в отличном настроении.
– Что улыбаешься? – обернулась Александра. – Или все же завалил на спину училку?
– Чего? – Истомин аж опешил, все же ход женских мыслей абсолютно непредсказуем, а цинизм бесконечен.
– Сразу обеих? У-у, командир, да ты крут! Все, успокойся, шучу я, шучу.
– Шутки у тебя, однако… Ты вообще, любила кого-нибудь в жизни?
– А как же, много раз.
– А по-настоящему?
– Ну да, и без презерватива тоже…
– Тьфу на тебя. Я вообще-то о чем-то необычном, светлом, звонком…
– На колоколенке? Рачком-с? Не пробовала. А вообще, забавно, право, забавно…
– Тьфу еще раз. Что ни скажешь – все опошлишь.
– А это я чтобы нервы успокоить, – посерьезнела Александра. – А то совсем что-то ни к черту стали.
– А что, есть повод?
– А что, нет?
Они некоторое время буравили друг друга взглядами, потом Истомин вздохнул:
– Ладно, проехали. Что с курсом?
– Ты ошибся. Пришлось немного подправить.
– Даже так? Плохо.
– Да ничего, справимся.
– Плохо, что я ошибся, – Истомин посмотрел на экран, в котором покачивалась безликая синтезированная картинка. – Это значит, штурманскому делу мне еще учиться, учиться и учиться.
Александра кивнула и снова наклонилась над пультом. Истомин же подумал – и отправился спать. Все равно вахта Александры, да и вообще можно не торопиться. Если он все правильно рассчитал, в ближайшие полтора суток ничего серьезного с кораблем не случится.
Сирена взвыла так, что заложило уши. Мертвого разбудит, впрочем, на это она и рассчитана. Истомин поковырялся в ухе левым мизинцем, сморщился от того, что захотелось чихнуть, и не стал сдерживаться. Как раз к моменту, когда он закончил чесать нос, в рубку ввалилась Александра.
– Что случилось?
– А ты что, из каюты не посмотрела? – хмуро спросил Истомин.
– Не успела. Накинула одежду – и бегом сюда.
– Ясно. Ничего особенного. Сбой в двигателе, примерно такой, как хотел нам устроить Фарид, но на этот раз, похоже, не особенно страшный. Диагностика показывает, что выбило предохранители. Впрочем, сейчас проверим. Жан! Жа-ан!
– Да здесь я, здесь, – на экране появилась измазанная какой-то дрянью физиономия механика.
– Что у тебя?
