«Какая, на хрен, может быть сейчас улитка, когда я не чувствую самого себя от усталости…» – Игорь едва не взорвался гневом, но вдруг вспомнил слова капитана Никитина: «Мужчина не должен иметь в своем лексиконе слово «устал».
Огромным усилием воли и остатка физических сил, он смог подняться, струи густой липкой жижи змеисто заструилась по телу.
– Пошли, старшина! – пудовой ногой он сделал первый шаг, за ним другой, третий.
– Бегом! – рявкнул сбоку Гусаров и, не оглядываясь, бросился вперед. Шатаясь из стороны в сторону, Игорь последовал за ним. Ноги, будто в застывающий холодец окунули, густая жижа противно чавкала в сапогах. Кое-как они одолели расстояние в километр.
– Все, хорош! – скомандовал, наконец, Гусаров и лейтенант, не произнося ни слова, рухнул наземь как подрубленный.
Они довольно долго лежали молча, переводя сумасшедшее дыхание. Стирая с лица засыхающую грязь, Игорь хрипло спросил:
– Так это и есть учения, максимально приближенные к боевой обстановке?
– Никак нет, товарищ гвардии лейтенант… – Игорь вдруг уловил, что слово «гвардия» Гусаров произнес с ироничным подтекстом. Впрочем, это могло и показаться, уши были изрядно забиты грязью. – Никак нет, – повторил старшина, – это только слабое подобие боевой обстановки. Вот когда начнем учиться сбивать со следа овчарок, тогда вам придется узнать кое-что посерьезнее… – и окинув офицера оценивающим взглядом, спросил. – Ну, что, давайте возвращаться на исходный?
– Давайте, – Игорь кое-как поднялся, подобрал брошенный на землю автомат.
Обойдя болото, в котором парами барахтались разведчики, Игорь и Гусаров подходили к исходному рубежу. Там уже стояла машина-водовозка, оперевшись о бампер, лениво покуривал водитель рядовой Гарагуля.
– Кто-то летит сюда, сломя голову… – Гусаров приложил ко лбу грязную ладонь и внимательно всматривался в подбегающего солдата. Переводя дыхание, тот сбивчиво доложил, апеллируя к Игорю:
– Товарищ гвардии лейтенант, вас и старшину Гусарова срочно вызывает командир роты, приказано быть у него ровно в одиннадцать!
– Что случилось, Митрохин? – почти в голос спросили Игорь и Гусаров.
– Какое-то «ЧП» с рядовым Павловым… – не по-уставному пожал плечами посыльный. – Больше мне ничего не известно.
– К одиннадцати, говоришь? – Игорь стер грязь с часов, всмотрелся и панически глянул на Гусарова. – А как же… Как мы явимся к командиру в таком виде? – он растерянно осмотрел себя. – Осталось сорок минут, лично я даже до дома не успею добежать, чтобы привести себя в порядок и переодеться.
Старшина размышлял только один миг. Потом стремительно повернулся к сержанту Коваленко:
– Слушать сюда, воин: мухой в казарму, возьмешь в каптерке штук десять простыней, мою «повседне'вку» и тут же назад. На всё-про всё, тебе пятнадцать минут. Пошел!
– Есть, товарищ старшина! – Коваленко испарился буквально за секунду. Проводив его глазами, Гусаров сказал, обращаясь к Игорю:
– Срочно раздевайтесь, товарищ лейтенант! – а сам уже стягивал с себя грязный камуфляж.
– Как раздеваться? – опешил тот.
– До без трусов, вот как! И без лишних вопросов – секунда дорога!
– Но, погодите, старшина… Как… Как это – до без трусов? Ведь я же… Ведь люди… – Игорь потерялся в вопросах.
– Стесняться здесь некого, кругом одни мужики: ничего нового они не увидят… – Гусарову было не до церемоний. – Быстро заголяйтесь! Гарагуля, действуй!
Игорь почти с остервенением принялся сдирать с себя костенеющую от засыхающей грязи одежду. И уже через минуту, стоял рядом с Гусаровым, обнаженный, как и он, словно библейский персонаж Адам. Рядовой Гарагуля завел двигатель автомобиля, включил насос на полную мощность, направил ствол брандспойта на старшину и лейтенанта. Под сильным напором воды, грязь слетала с них ошметьями, под ней начинали просматриваться загорелые тела.
– Сапоги… Срочно мойте сапоги лейтенанта и мои! – пересиливая мощный шум водяной струи, прокричал старшина. Двое солдат бросились выполнять его приказ, а один, схватив куртку и штаны Игоря, навесил их на трубчатый бортик, опоясывающий автомобильную бочку по периметру.
– Гарагуля, мыло нам, быстро!
– Есть! – тот метнулся к кабине, сунул руку в «бардачок», нашарил там кусок хозяйственного мыла, подал старшине, тот без усилия разломил брикет на две части, передал половину Игорю:
– Намыливайтесь спереди, а я пока вашим тылом займусь! – скомандовал Гусаров, энергично натирая спину лейтенанта. Затем принялся намыливаться сам. Следуя его примеру, Игорь обработал мылом и его спину.
– Гарагуля, приступай! – крикнул старшина. Водитель только этого и ждал, вновь перенес струю воды на командиров, но теперь с них стекала уже не грязь, а мыльная пена.
Вскоре эта водяная экзекуция была завершена, поданным все тем же Гарагулей грубым солдатским полотенцем, Игорь растирал пылающее от холодной воды тело. До него все еще не доходило, что замыслил старшина.
А тот, выхватив брандспойт из рук солдата, направил водяную струю на куртку, во все стороны полетели комья грязи. Старшина с минуту поливал куртку, потом перевел брандспойт на штаны. Гарагуле скомандовал: