– Наказаны вы будете строго, очень надеюсь на то, что это пойдет на пользу и заставит вас пересмотреть свое поведение, – все так же негромко, но твердо продолжал Никитин. – Уж от кого – от кого, а от вас, Павлов, я никогда не ожидал подобной выходки… Мне стыдно за вас! До свидания, товарищ гвардии рядовой.
– До свидания, товарищ гвардии капитан, – едва слышно произнес солдат.
Никитин шагнул за порог, вслед за ним вышел Игорь, не проронивший за все это время ни единого слова. Затворив дверь, часовой, младший сержант, громко лязгнул металлической задвижкой.
Почти всю обратную дорогу офицеры молчали, испытывая, вероятно, одно и то же гнетущее чувство. Свернув с автострады, перед въездом на территорию гарнизона, Никитин глянул на Игоря и задумчиво произнес:
– Вот вам еще одна грань военной жизни, лейтенант…
Игорь удрученно смолчал.
Павлов вернулся через десять суток. Похудевший, с провалившимися глазами, он подошел к командиру взвода и доложил:
– Товарищ гвардии лейтенант, рядовой Павлов отбыл срок ареста на гарнизонной гауптвахте без замечаний. Готов к дальнейшему прохождению службы.
На лице солдата застыло равнодушное выражение. Игорь внимательно осмотрел его с головы до ног и приказал:
– Приведите себя в порядок, потом найдете меня. Можете быть свободны.
Вяло отдав честь, сутуля спину, Павлов ушел.
Игорь дописывал план боевой учебы на следующую неделю, когда в дверь кабинета постучали.
– Разрешите, товарищ гвардии лейтенант? – Павлов остановился у двери.
– Проходите, Павлов, присаживайтесь.
Солдат медленно опустился на стул.
– Мы можем поговорить доверительно, Михаил? – спросил Игорь. Помедлив, тот молча кивнул.
– Я беседовал с вашим другом Дудкиным, он сказал, что ничего не знал о том, что вы собрались в самоволку, – начал лейтенант.
– Все верно, ничего он не знал, – прерывисто вздохнул Павлов. – Я и сам не думал, что все так выйдет…
– Петр мне рассказал, что вы письмо какое-то получили? – предупредительно поинтересовался Игорь.
– Что он еще вам наговорил, тот болтун?
– Не надо так резко о друге, Михаил, тем более что ничего непорядочного он не сделал. Только сказал: «Мишка письмо прочитал и сразу расстроился». Что это за письмо, если не секрет, оно от девушки?
Солдат долго молчал, потом проговорил глухо:
– Из дома письмо, от сестренки…
– Не подумайте, что лезу в душу… – Игорь замялся, подбирая нужные слова. – Но если можно, то…
– Понимаю, товарищ лейтенант, – кивнул Павлов. – Вы обязаны знать о своих солдатах все… В общем, про отца сестра написала, опять он мать избил… А она и так едва ходит, ноги у нее больные.
– Пьет отец? – спросил Игорь.
– Пьет… – солдат горько усмехнулся. – Запивается! Неделями не просыхает… Сестра пишет, что звереть уже начал с водки. Гоняет всех, даже бабушку. Раньше-то хоть меня малость остерегался.
– Вы что, сопротивлялись ему?
– Пытался. Только силенки были не те, что сейчас… Батя у нас здоровенный, треснет кулачищем в ухо, под койку летишь. Пусть бы теперь попробовал… – Павлов медленно стиснул кулаки, его широкое простоватое лицо потемнело, глаза зверовато сузились. – Два-три прямых в челюсть, да столько же в корпус и готов алкаш!
– Что ж вы так об отце, ведь как-никак, а родной человек…
– Уж лучше вообще отца не иметь, чем такого! – со сдерживаемым гневом изрек Павлов. – Вот вы, товарищ лейтенант, когда-нибудь бегали босиком по снегу, спасаясь от «родного человека» с топором в руке?
– Да что вы, Павлов?! – воскликнул пораженный до глубины души Игорь. – Как такое вообще возможно.
– А вот я бегал, и не один раз…
Игорь долго молчал, пораженный озлобленным видом солдата. «Видно, досталось парню от жизни…» – подумал он, вслух же спросил:
– Я давно присматриваюсь к вам, Михаил, и теперь, кажется, начинаю понимать, почему вы всегда хмурый, неразговорчивый, угрюмый…
– А мы, помо'ры, почти все такие… – как-то обреченно пояснил тот. – Я ведь родом из-под Архангельска, северянин. Море у нас суровое и люди тоже суровые… Да еще и служба такая досталась: слышали, поди, солдатскую присказку: «Кто в ВДВ служил, тот в цирке не смеется!»
– Не скажите, не скажите, Михаил! – живо возразил Игорь. – Возьмите, например, вашего приятеля Дудкина, у него вечно рот до ушей.
– Это уж точно, – усмехнулся Павлов. – Петька у нас молодец: беглец, певец, и на гитаре игрец! Так про него разведуны' говорят.
– Под словом «беглец» вы подразумеваете тот случай с генералом Маргеловым? – Игорь со скрытым удовлетворением наблюдал, как Павлов понемногу начинает оттаивать, внутренне раскрепощаться.
– Верно, – подтвердил солдат.
– В таком случае хочу спросить, почему вы позволили патрулю захватить себя? Ведь и у вас был шанс получить в подарок часы Главкома ВДВ, не так ли?