– Даже не знаю, честно говоря… – тяжело вздохнул тот. – Я ведь еще совсем мало знаю своих солдат.
– Плохо это, очень плохо, – озабоченно и одновременно укоризненно произнес замполит. – И вина в этом не столько ваша, сколько моя. Уж я-то их всех обязан знать, на то и комиссар. Да-а-а, Павлов, Павлов… Один из лучших разведчиков части, отличный солдат! В прошлом году на показательных учениях, получил лично от командующего благодарность за смелые и инициативные действия при выходе из строя командира разведгруппы. Обидно, служба уже к концу подходит и вдруг такой сюрприз.
– Чужая душа – потемки… – тускло обронил Игорь, сосредоточенно глядя на дорогу.
– Это не оправдание, взводный. Мы, воспитатели, должны уметь ориентироваться в этих душевных потемках, знать там все входы и выходы… А иначе, грош нам цена. С вас-то и спроса большого пока нет, служите без году неделю, а вот мне непростительно. Хоть и плохо это – бить по хвостам, но, думаю, что в ближайшее время надо будет собрать личный состав роты да поговорить по душам… Кто-то же знал, наверное, что солдат собрался в самоволку, не в пустыне ведь он живет…
– Ну допустим, что кто-то, что-то знал, – скептически обронил Игорь. – Выходит, он должен был бежать и докладывать об этом мне или Гусарову? Это, на мой взгляд, самое обыкновенное стукачество…
– Эка, вы повернули… – хмуро усмехнулся Никитин, притормаживая на красный сигнал светофора. – Я имел виду, что Павлова можно было убедить не идти на нарушение дисциплины, а вы мне про какое-то стукачество толкуете… Войсковое товарищество должно культивироваться в коллективе и находиться на должной высоте – вот в чем суть дисциплины и монолитной спайки личного состава. И это – незыблемо!
– Все правильно, а только мне непонятно, зачем солдаты ходят в самоволку? Это ведь не с институтской лекции по политэкономии сбежать – за такой прогул на гауптвахту не отправляют… – рассуждающе произнес Игорь. – Проболтаться каких-то три-четыре часа за пределами гарнизона, а потом иметь кучу неприятностей.
– Да как вам сказать… – пожал плечами Никитин. – Случаи бывают самые разные: кто-то убегает, чтобы выяснить отношения с девушкой, кто-то просто на гражданскую жизнь поглазеть, побывать, как говорится, «на воле», а кто-то, чего уж там скрывать – за водочкой в ближайший магазин, такое тоже случается… А вот что с Павловым произошло, лично мне непонятно: отъявленным нарушителем дисциплины он никогда не числился, но раз уж решился на самовольную отлучку, то значит случилось что-то из ряда вон…
– Согласен, без причины ничего не происходит, – подтвердил Игорь и чуть поколебавшись, спросил. – Скажите, товарищ капитан, вот вы ходили хотя бы раз в самоволку?
– А кто в курсантские годы не грешил этим? Вот и я – не ангел… – усмехнувшись, ответил Никитин, но в подробности вдаваться не стал.
Облокотившись спиной о стену, рядовой Павлов сидел на цементном полу камеры предварительного содержания гарнизонной гауптвахты. Когда вошли офицеры, солдат медленно поднялся. Он был без поясного ремня и головного убора. Никитин с минуту всматривался в его лицо, слабо освещенное тусклой лампочкой, одиноко висевшей под потолком. Окна в этом мрачном и тесном бетонном пенале отсутствовали, лишь на двери имелся небольшой зарешеченный квадратный проем. Сцепив руки за спиной, Игорь встал рядом с капитаном.
– Ну, раз сидеть здесь не на чем, давайте говорить стоя, Павлов, – замполит подошел к солдату. – Мы с командиром взвода хотели бы услышать ваше объяснение по поводу данного инцидента.
Десантник молчал, уставившись в пол.
– Не хотите беседовать с мной, – Никитин не повышал голоса. – Тогда поговорите с лейтенантом Березкиным.
– Спрашивайте, товарищ гвардии капитан, – наконец глухо вымолвил солдат.
– А я уже спросил: почему вы пошли в самовольную отлучку, была же какая-то причина? Отвечайте, не стесняйтесь, здесь все свои.
– Это касается только меня… – сипло произнес арестованный. – Больше мне сказать нечего…
– Значит, не хотите прояснить ситуацию? – после длительной паузы спросил Никитин. Молчание Павлова было ему ответом.
– Ну что ж, товарищ рядовой, – произнес замполит с видимым сожалением. – Когда вернетесь с гауптвахты, разговор попробуем продолжить, а сейчас могу сказать лишь одно: все усилия ваших сослуживцев направлены на подготовку к ответственным учениям, а вы, вместо того, чтобы повышать боеготовность, самовольно покинули расположение части, и тем самым подвели нас всех и, прежде всего, майора Кузьменко… Командир дивизии лично объявил ему выговор. А майор в свою очередь, наложил взыскание на ваших непосредственных начальников: старшину Гусарова и лейтенанта Березкина, – Никитин кивнул на Игоря.
Даже в полумраке помещения стало видно, как при этих словах побледнело лицо Павлова.