– Ну, что ж, с хорошим началом, майор, – он пожал разведчику руку. – Пока все идет по плану, даже погода не подвела, синоптики на этот раз ошиблись в нашу пользу.
– Спасибо, товарищ генерал, – скупо улыбнулся тот. – Разрешите быть свободным?
– Торопитесь куда-то?
– На полигон. Мои сегодня проводят ночные стрельбы из гранатометов по танкам, хочу присутствовать.
– Ну, счастливо. И помните: учения начнутся еще не скоро, а для вас, могут начаться с часу на час. Впрочем, уже начались…
Прильнув к иллюминаторам, семеро десантников всматривались в расцвеченную огнями, падающую вниз землю. Вот исчезли огоньки какого-то поселка, и воздушный корабль вошел в плотную слоистую облачность. Сразу же в фюзеляже потемнело, лишь светились зеленым фосфором многочисленные приборы на панелях да мерцали разноцветные лампочки.
Капитан Никитин оторвался от запотевшего иллюминатора, посмотрел на разведчиков. В полумраке самолетного нутра их лица казались угрюмыми, все сидели молча, каждый думая о своем, только сержант санинструктор Резо Абшилава легко и задумчиво улыбался какому-то приятному воспоминанию. Никитин перевел взгляд на лейтенанта Березкина. Опустив голову, тот сосредоточенно смотрел на рифленый пол самолета. Стянутое лямками парашюта тело Игоря казалась хрупким. Это впечатление усиливалось еще и тем, что лейтенант сидел рядом со старшиной Гусаровым, чья гигантская фигура заметно возвышалась над остальными. Широко расставленные, обутые в десантные сапоги с высокой шнуровкой ноги Гусарова упирались в подножку противоположного сидения. Откинувшись затылком на основной парашют и сцепив пальцы на ранце запасного, старшина уже дремал с выражением безмятежного покоя на лице.
Ближе к пилотской кабине расположились двое солдат: Михаил Павлов и Петр Дудкин. Они смотрелись высоко, потому что сидели на больших, туго упакованных тюках, сшитых из прочного зеленого авиазента. Это были грузовые контейнеры «ГК-30», набитые взрывчаткой. После раскрытия парашютов, десантники отстегивают контейнеры, которые повисают под ними на девятиметровом капроновом фале и, таким образом, приземляются раньше парашютистов. Такой же контейнер был и у Гусарова, а также у самого капитана, в них находилась радиостанция, запасные электробатареи к ней, упаковки с инициирующими средствами: капсюлями-детонаторами, фитилями-замедлителями, ударными взрывателями, бухтами огнепроводного бикфордова и детонирующего шнура, мотки альпинистской веревки и прочая походная атрибутика.
Никитин глянул чуть дальше, туда, где сидел еще один разведчик – снайпер рядовой Жаргалов, вооруженный, в отличие от остальных снайперской винтовкой Драгунова. Длинноствольная, со складным металлическим прикладом, упакованная в чехол, она как-то неуклюже висела на солдате. Никитин присмотрелся внимательнее: нет, снайпер не спал, глаза его были приоткрыты. Но вся его небольшая и какая-то мирная фигурка, облаченная в мешковатый пятнистый костюм разведчика, никак не увязывалась с тревожно-напряженной обстановкой ночного полета.
Никитин еще раз внимательно осмотрел десантников: все было в порядке. Короткие вороненые автоматы надежно закреплены стволом вниз на груди, под лямками запасных парашютов, плоские ранцы, набитые патронами, сухими пайками, медицинскими укладками, приторочены сзади, под ранцами основных парашютов. Подсумки с запасными автоматными магазинами и ножи сдвинуты по бокам, матерчатые десантные шлемы застегнуты на подбородках.
Посмотрев на часы, капитан тяжело поднялся с сиденья, ощутив на плечах вес снаряжения и оружия. Неуклюже ступая, он медленно пошел вдоль борта самолета, грузовой контейнер тяжело колыхался сзади, толкал в бедра. Никитин останавливался возле каждого парашютиста и пристегивал карабины вытяжных веревок к удлинителям, свисающим с троса, натянутого под потолком фюзеляжа. Так он дошел до Игоря, достал из кармашка на ранце его парашюта карабин, но лейтенант остановил его.
– Не надо пристегивать, товарищ гвардии капитан.
– Почему? – тревожно и недоуменно спросил замполит. В его голове стремительно пронеслась мысль: «Струсил!»
– Первым хочу пойти, разрешите?
Никитин заколебался. Нарушать установленный на земле порядок выброски было не принято, но в то же время он хорошо понимал состояние молодого офицера, впервые назначенного заместителем командира разведывательно-диверсионной группы, выполняющей ответственное задание.
– Хорошо, – согласился он. – Пересаживайтесь ближе к люку… Я выйду последним, посмотрю тут вместо вас.