Игорь погрузил лицо в воду и держал до тех пор, пока не стал задыхаться. Тогда он поднял голову. А потом снова и снова пил до ломоты в зубах прозрачную воду из быстрого шумного ручья, сбегавшего откуда-то с вершины конусной сопки, густо поросшей деревьями, стоявшей на отшибе от других.
Никитин внимательно осмотрелся, удовлетворенно произнес:
– Здесь и заночуем, гвардейцы, плато подходящее, и обзор хороший. Место, конечно, не ахти, но нам выбирать не приходится: вода, наконец-то, есть, горячее можно приготовить, фляги наполнить, помыться… Да и ночь подходит, двигаться дальше нет смысла. Можно, конечно, спуститься, там будет удобнее ночевать…
– Не стоит, товарищ капитан, внизу отдохнуть не получится, – возразил Гусаров. – Там болотистая марь из-за этого ручья: комары и мошка нас заживо сожрут, а здесь их ветерок хоть немного сдувает.
– Значит, так тому и быть… – капитан сбросил с плеч ранец, положил на него бинокль и автомат, присел на камень, достал из планшета карту, долго всматривался в ее зеленое поле. Произнес удовлетворенно:
– Итак, разведчики: позади девяносто километров, следуем, как говорится, по расписанию… Еще немного – и войдем в зону учений. А что можете сказать о территории проведения учений, ефрейтор Дудкин?
– Территория проведения учений условно считается вражеской! – без паузы отрапортовал тот. – Только разрешите вопрос, товарищ капитан?
– Слушаю.
– Если командование «северных» не соблазнится мостом на реке Каман, то о какой зоне учений идет речь? Их ведь здесь попросту не будет…
– А это нас не должно касаться, – строго и назидательно произнес Никитин. – Нам поставлена боевая задача и мы не имеем права ее обсуждать… Понадобится «северным» тот мост или не понадобится – мы обязаны быть наготове условно уничтожить его во что бы то ни стало… Ракетная… да и любая техника противника не должна попасть на восточный берег Камана, это приказ! И он должен быть выполнен любой ценой, пусть каждый из вас накрепко запомнит это!
– А что будет являться фактом уничтожения моста? – поинтересовался Игорь.
– Небольшой безвредный взрыв у одной из его несущих опор. Но тут есть одно обязательно условие: данный взрыв должен быть отмечен взлетом красной сигнальной ракеты. Для офицеров-посредников, контролирующих действия противоборствующих сторон, это будет означать, что мост уничтожен.
– А когда должен произойти взрыв?
– В так называемое время «Ч»14, то есть в заранее назначенное время, – пояснил Никитин, деловая назойливость молодого разведчика была ему по душе. – А если такое время не оговорено, то нам его сообщат по рации.
– А если не сообщат… – все не унимался Игорь. – Мало ли что…
– Значит, мы должны принимать самостоятельное решение. Условный подрыв моста проведем тогда, когда перед ним скопится не менее тридцати единиц боевой техники «северных». Такова поблажка командования для нас, «южан», ее соблюдение обязательно для всех участников учений.
– Понятно, товарищ капитан, – Игорь раскладывал услышанное по полочкам памяти.
– Хорошо, раз так… Еще раз напоминаю: мы входим в зону учений со всеми вытекающими из этого последствиями! – Никитин обвел внимательным взглядом подчиненных. – А поэтому приказываю: внимание и осмотрительность удвоить, разговаривать тихо и только по делу, всем быть максимально собранными. Ни одна живая душа не должна нас видеть. С сегодняшнего вечера для ночевок будем выбирать господствующие высоты, чтобы иметь лучший круговой обзор. Не забывать о маскировке, использовать для этого складки местности, ветки, траву… – Никитин прервал фразу на половине, внимательно посмотрел на Дудкина. – Ты чего улыбаешься, Петр, или я сказал что-то смешное?
– Поговорку вспомнил, товарищ капитан…
– Какую еще поговорку? – озадачено спросил Никитин.
– По маскировку и разведку… – губы Дудкина ежились в неудержимой улыбке.
– Ну-ка, расскажи всем, – его веселость стала передаваться и капитану. – Может, что стоящее почерпнем?
Разведчик неловко замялся.
– Ничего, ничего, здесь все свои, так что давай…
– Во рту – сено, в… – Дудкин сбился, покраснел, но тут же нашелся. – Во рту – сено, сзади – ветка, берегись – ползет разведка!
Все дружно засмеялись. Дудкин весело поглядывал на товарищей, закадычному другу Павлову подмигнул круглым черным птичьим глазом. Никитин хлопнул ефрейтора по спине.
– Какой талант пропадает! Тебе, Петро, не в разведке служить, а в гарнизонном клубе конферансье… Значит, во рту сено, а… там – ветка? Хорошо-о-о… Сейчас все займутся подготовкой к ночлегу, а ты скоренько поднимись в гору, во-о-он туда, подбери место для поста и побудь в боевом охранении часика два, может, еще что-нибудь сочинишь за это время… – Никитин усмехнулся. – Только ветку не забудь вставить… для маскировки… Все понял?
– Так точно, товарищ капитан! – ефрейтор четко поднес и так же четко оторвал ладонь от виска. Сбросив с плеч ранец, он бегом направился в гору, придерживая болтающийся за спиной короткий автомат. Капитан проводил его долгим улыбчивым взглядом и, когда ловкая фигура разведчика скрылась из виду, повернулся к остальным.
– У кого есть вопросы?