Ральф Чекерз открыл глаза, глянул на часы. Прошло ровно двадцать минут. Он издавна приучил свой организм к таким коротким передышкам, хорошо восстанавливающим силы. В этом помогала прекрасно освоенная йога, ставшая привычной и неотъемлемой частью его бытия. Теперь Ральф чувствовал себя значительно свежее. Нужно было идти.
Держа наготове оружие, он медленно привстал и осторожно выглянул из-за укрытия. Никого. Пригнувшись, направился к лесу, прыгая с камня на камень. То, что он увидел в следующую минуту, повергло его, видавшего всякое, в немой парализующий ужас. Буквально в полусотне метров, в густой поросли молодого сосняка, стояли те, двое, что полчаса назад ушли вниз. Один из них, невысокий, скуластый, держал Ральфа на прицеле своей снайперской винтовки.
«Это конец, капитан Чекерз, тебя одурачили как мальчишку, ты – пред вратами ада! – пронеслась молниеносная паническая мысль. Но тут же ее сменила волевая, еще более стремительная, дающая надежду на спасение. – Стрелять! Стрелять первым, как в ковбойской дуэли!»
Неуловимым движением Ральф вскинул пистолет. И тотчас же какая-то страшная, грохочущая сила рванула его вооруженную руку в сторону. Лязгнув, великолепный автоматический двадцатизарядный «Хай стандарт» упал на камни. Ральф хотел прыгнуть, чтобы схватить оружие, но ударила короткая автоматная очередь, пули выбили из камня серую пыль и с вибрирующим визгом унеслись прочь. Теперь стрелял тот, кто стоял ближе и, судя по всему, был старшим. Он же произнес негромким сиплым голосом:
– Медленно подойдите к нам с поднятыми руками. Если попытаетесь их опустить, я буду стрелять на поражение.
Чекерз послушно поднял руки на уровень головы. Не сводя тяжелого угрюмого взгляда с преследователей, шагнул вперед. У него еще оставался один, самый последний шанс в этом, почти проигранном деле, и он решил его использовать. Но для этого надо было подойти к врагам как можно ближе, от расстояния сейчас зависело абсолютно все: спасение, испанская красавица Эделина, пентхаус с видом на любимый солнечный Денвер, дальнейшая жизнь…
– Сдаюсь, не стреляйте, – упавшим голосом промолвил он, медленно ступая по склону. Когда до противника осталось не более тридцати шагов, тот, что был старшим, скомандовал:
– Теперь стоять, не двигаться! – и, не оборачиваясь к своему спутнику, добавил, адресуясь уже к нему. – Пошли, Бато, его надо связать и обыскать.
Вместо того, чтобы приказать Ральфу лечь лицом вниз и вытянуть руки вдоль тела, они направились к нему вдвоем. Это была их чудовищная ошибка, и разведчик тотчас же оценил ее как профессионал. Стоя на месте, как изваяние, внутренне похолодев, он напряженно следил, как неумолимо сокращается расстояние между ним и преследователями. Останься один из них на месте, держа его на «мушке», все было бы кончено. А теперь Ральф был почти убежден в успехе. Ему, в совершенстве владеющему кун-фу, каратэ и еще многими видами рукопашного боя, оба они были не страшны, тем более он близко увидел их изнуренные погоней лица и тяжелый спотыкающийся шаг. А еще он заметил, что, идя на задержание, старший не задействовал естественную подсветку, хотя возможность для этого у него имелась. Солнце било лучами в левый глаз Ральфа, и, если бы старший развернулся чуть правее, оно ослепило бы его полностью, так как ему тоже пришлось бы повернуться для отражения возможной атаки. И тогда Чекерз окончательно понял: этот старший кто угодно, но только не профессиональный контрразведчик. Это придало Ральфу еще больше уверенности. Привыкший за считанные мгновения прогонять в голове массу всевозможных вариантов, когда возникали подобные критические ситуации, он решил начать со старшего, оснащенного скорострельным оружием. Именно в это время тот совершил очередную роковую ошибку: ускорив шаги, он оторвался от снайпера, оставив его за своей спиной. И тот потерял возможность выстрелить, рискуя задеть своего командира. Это был шанс и его надо было немедленно реализовать
Бато увидел, как поднятая правая рука задержанного резко опустилась. Он еще не успел полностью осознать, что означает это движение, лишь обостренное чувство охотника подсказало – оно смертельно опасно для командира. И будто в подтверждение этого в ладони врага блеснуло что-то, висящее, как видно, до этого на эластичном жгуте в широком рукаве куртки. Мгновенная догадка пронзила мозг: «Стреляющий нож!» И следующая мысль, еще более молниеносная: «Огонь!» Но он тут же понял, что выстрелить не сможет, – лейтенант закрыл от него врага. На размышления оставались доли секунды: сейчас командир должен неминуемо погибнуть, потому что не знает, как защищаться от ножа, а может и не видит, какая ему угрожает опасность… Стремительный импульс прошил сознание Бато: «Спасти командира!»
Для этого надо было броситься вперед, чтобы догнать лейтенанта. Но почему так тяжелы ноги? Почему сильное натренированное тело вдруг стало чужим и непослушным?
«Ты испугался, Батомунко? – услышал он негромкий, до боли знакомый и родной голос. – Тебе страшно, сынок?»