Память услужливо подкинула мне наши ночные бдения над фолиантами, четкие и ясные объяснения моих преподавателей в Академии. Да, спасибо им, с этим я тоже справлюсь без проблем.
И, наконец, третий, самый нудный раздел — Устав Гильдии. Права и обязанности целителя, этика и деонтология, юридические аспекты, порядок взаимодействия с инквизицией… Если бы не Вероника и ее почти сумасшедшая зубрежка, я бы точно заночевал здесь, пытаясь вспомнить разницу между параграфом «бэ» и подпунктом «вэ» статьи о врачебной тайне.
Я взялся за ручку. Время пошло. Вопросы были стандартные, не требующие долгих размышлений. Главное — правильно и полно изложить то, что я и так знал.
Время тянулось медленно. В аудитории стояла звенящая тишина, нарушаемая лишь скрипом ручек и покашливанием экзаменатора. Я закончил писать одним из первых, оставив себе еще минут двадцать на проверку. Перечитал все от корки до корки, исправил пару мелких стилистических огрехов. Все было готово.
Я уже собирался встать и сдать работу, как вдруг с передней парты поднялась девушка. Ольга Перова, та самая, с русой косой. Она подошла к столу Пыжовой, положила перед ней свой листок и, кивнув, вышла из аудитории. Первой.
Ага. А девочка-то, оказывается, не только плакать умеет. Шустрая.
Я подождал пару минут, чтобы не создавать толчеи, и тоже встал. Подошел к кафедре и положил свою работу поверх ее. Пыжова мельком взглянула на меня поверх своих очков, поджала губы, но ничего не сказала.
Я вышел из аудитории, чувствуя на себе несколько десятков завистливых и удивленных взглядов. Что ж, теоретическая часть позади. Осталась самая непредсказуемая — практика.
В длинном, залитом светом коридоре у окна стояла Ольга Перова. Она, видимо, тоже решила перевести дух, а не идти сразу домой.
— А ты быстрая, — сказал я, подходя к ней. — Я думал, это я закончу самым первым, но ты меня обогнала.
Она обернулась, и на ее лице промелькнула легкая, смущенная улыбка.
— Да уж, стараюсь. Привыкла все делать быстро и четко. Хотя, признаться, на последнем вопросе и я «поплыла». Ты здорово придумал с этим нефрогенным диабетом. Как ты вообще догадался?
— Опыт, — ответил я на автомате, а потом мысленно себя одернул. Черт, надо следить за языком.
Она удивленно вскинула на меня брови.
— Опыт? Но откуда? Ты же, как и мы все…
— Я имел в виду, опыт работы с литературой, — поправился я. — Много сидел за учебниками, пока готовился. Ну и на скорой пару раз видел нетипичные случаи, хоть и проработал там недолго. Это учит мыслить шире.
Из аудитории вышел Киржаков, сияющий, как медный таз.
— Ага, вот и вы, главные эрудиты нашего потока! — бодро заявил он. — Ну что, сделали их? По-моему, мы отлично справились! Ранг подмастерья нам точно светит!
— Результаты тестирования будут только завтра утром, — заметила Ольга. — А сегодня что? Мы уже свободны?
— Ну да! — Киржаков хлопнул себя по бокам. — Самое страшное позади! Предлагаю это дело отметить! Я тут знаю одно отличное местечко недалеко, с недорогим, но вкусным пивом!
Ольга, на удивление, согласилась почти сразу.
— А почему бы и нет? Я за! Нужно же как-то снять стресс. Илья, а ты с нами?
Я на мгновение задумался. С одной стороны, предложение было заманчивым. Но с другой… мысли о Муроме не отпускали. Зинаида Кирилловна, Зацепин, и этот Пончик, который почему-то не отвечал на звонки…
— Спасибо за предложение, ребята, но я, пожалуй, откажусь, — я постарался, чтобы мой голос звучал как можно более дружелюбно. — Какие-то празднования будем устраивать, когда все экзамены сдадим. А сейчас пока еще рановато. Да и дела у меня еще есть.
Они переглянулись.
— Ну, как хочешь, — протянул Киржаков. — Наше дело предложить.
Они ушли, оживленно обсуждая, куда именно пойдут, а я остался в коридоре один. Достав телефон, я снова набрал номер Величко, пока шел к выходу из здания Гильдии.
Гудки. Длинные, безнадежные гудки. Он снова не брал трубку. Во мне начало закипать раздражение. Да что с ним такое, в конце концов⁈ Даже если он занят, мог бы скинуть и написать сообщение.
На улице я набрал другой номер. Вероники. Она тоже не ответила. Но здесь, по крайней мере причина была понятна. Она с отцом. Скорее всего, просто не до телефона ей сейчас.
Я медленно побрел в сторону гостиницы, чувствуя, как праздничное настроение после успешного экзамена улетучивается. На смену ему приходила глухая, необъяснимая тревога. Что-то было не так. Я это чувствовал.
После нескольких безуспешных попыток дозвониться и до Величко, и до Вероники, я решил, что сидеть сложа руки — худший из вариантов. Нужно было действовать. Собравшись с мыслями, я набрал номер, который, как я надеялся, уж точно ответит.
Шаповалов отозвался после второго гудка.
— Разумовский? Какого черта? Ты должен экзамены сдавать, а не по телефонам названивать! Случилось что?
— Здравствуйте, Игорь Степанович. Прошу прощения за беспокойство. Просто хотел узнать, как там обстановка в отделении. Волнуюсь за своих пациентов, — как можно более спокойно произнес я.
На том конце провода раздался его фирменный смешок.
