Неожиданно в голову пришла другая, холодная и расчетливая мысль. Если мертвяки дают 5–10 единиц энергии, то живой человек должен давать… сколько? Тридцать? Пятьдесят? А псионик — и того больше. Можно было бы пометить Рогова, его заместителей, и медленно высасывать из них жизнь, не привлекая внимания и ослабляя перед решающим ударом… звучит как план.
Я резко одернул себя, почувствовав, как жёлтая пелена снова наползает на глаза. Вот оно — очередное искушение тьмы. Еще немного, и я начну рассматривать людей исключительно как источники энергии, а не как… людей.
Я тряхнул головой, отгоняя наваждение. Нет, пока еще рано использовать способность на живых людях. Для этого требуется ясная голова и полный контроль над своими действиями, иначе можно в легкую сорваться и превратиться в самого настоящего монстра.
Кот, который всё это время наблюдал за мной, издал странный звук — не мяуканье, а что-то среднее между мурлыканьем и утробным рычанием. Он наконец приблизился и, не спрашивая разрешения, запрыгнул на диван рядом со мной.
— Решил составить компанию? — я усмехнулся. — Ну валяй, приятель. Только не вздумай меня облизывать — я вроде как слегка нездоров в последнее время.
Кот, конечно, ничего не ответил, просто свернулся калачиком в ногах, но его присутствие странным образом успокаивало. Может, потому что у животных лучше развита интуиция, и если обычный кот не боится меня, значит, я ещё не превратился в полное чудовище?
Мысли вернулись к Рогову и Академическим, ведь девчонки всё ещё там, в лапах этого ублюдка. Нужно добраться до них, пока не стало слишком поздно, однако идти туда в лоб, в моём нынешнем состоянии — чистое самоубийство, поскольку с жёлтыми глазами и чёрными венами под кожей меня примут за мутанта и расстреляют на месте.
Требовался план, и моя новая способность могла стать ключом к его реализации.
— Как думаешь, котейка, если я помечу спорами патрульных, то смогу отследить, где они ходят? — я машинально погладил животное, которое в ответ только дёрнуло ухом. — Создам своего рода карту передвижения охраны, а заодно и немного подпитаюсь. Двойная выгода. Правда, надо будет вовремя убирать их, чтобы не убить никого случайно.
Кот потянулся и посмотрел на меня своими жёлтыми глазами, странно похожими на мои собственные. В его взгляде читалось явное безразличие к моим планам, но он не спешил уходить, видимо, найдя во мне относительно безопасного компаньона.
— Нужно дать тебе имя, раз уж ты решил остаться, — сказал я, почёсывая кота за ухом. — Как насчёт… Блохиш?
Кот неожиданно напрягся и выпустил когти, слегка оцарапав мою руку. Его жёлтые глаза сверкнули явным неодобрением.
— Ладно-ладно, понял, — усмехнулся я, отдёргивая руку. — Никаких намёков на паразитов. Тогда… Черныш? Простое имя для чёрного кота.
На этот раз животное расслабилось и даже прикрыло глаза, когда я снова начал его гладить. В его взгляде промелькнуло нечто похожее на одобрение, хотя, скорее всего, это была лишь игра моего воображения.
Я прилёг обратно на диван, позволяя измученному телу хоть немного восстановиться, и пока нити энергии от заражённых зомби продолжали питать меня, постепенно силы возвращались. Но главное — я нашёл способ проникнуть в метро незаметно, и теперь оставалось только разработать детали.
— Вечером, Черныш, — пробормотал я, закрывая глаза. — Мы пойдем бить очень плохих людей. И нам понадобится вся энергия, которую мы сможем собрать.
Кот в ответ лишь сонно моргнул и положил голову на лапы, словно понимая, что нас ждёт долгий день.
Прежде чем сон окончательно захватил меня, в голове прокрутилась сладкая, дурманящая мысль: а что, если согласиться на предложение Рогова, остаться на Академке, а затем пометить этого ублюдка спорами и выжирать его силы по капле?
Час за часом, день за днем, наблюдая, как он медленно превращается в ходячий труп, даже не понимая, почему его так корёжит. Я бы смотрел, как он гниёт изнутри — мышцы атрофируются, кожа сохнет и трескается, внутренние органы отказывают один за другим. А в конце, когда от него останется лишь мешок с костями, я бы просто подошёл и прошептал: «Ты думал, что я все забыл, сука? Сдохни!» И раздавил бы его череп подошвой ботинка, как гнилую тыкву.
Эта мысль вызвала у меня улыбку. Тёмную, хищную и, чего я, к сожалению не видел, совсем не человеческую.
Громкое мяуканье ворвалось в сознание, выдирая меня из глубокого сна. Я отмахнулся, не открывая глаз, но настойчивые когти впились в щеку, а следом раздалось ещё более требовательное «мяу!».
— Отвали, блохастый… — пробормотал я, пытаясь отодвинуть наглую морду.
Кот не сдавался. Он вцепился когтями в мою футболку и тянул, словно пытался стащить с дивана. Я резко сел и открыл глаза, моментально напрягшись, но тут же замер, увидев причину кошачьей настойчивости.
