Двенадцатицилиндровый двигатель в восемьсот лошадиных сил натужно взревел, и боевая машина огнеметчиков, преодолев крутой подъем, перевалила через вершину холма, устремляясь к деревне, которая уже была видна невооруженным глазом прямо по курсу движения БМО.
Роман снял с плеча автомат и торопливо обернулся. Позади, в облаке пыли, поднимаемой гусеницами его БМО, ехала вторая машина, на которой располагались «факиры» – основная часть тяжелой пехоты, вооруженной ранцевыми огнеметами.
Принятая почти сто лет назад Конвенция ООН, запрещающая использование зажигательного оружия, с началом последних событий была отменена, и огнеметы появились на вооружении почти всех стран уже официально, как наиболее эффективный способ борьбы с распространением заразы.
Облаченный в тяжелую броню огнеметчик что-то показывал на пальцах сидящей рядом с ним Тамаре. Ее миниатюрная фигурка угадывалась без особого усилия. Смысл жестов, которые продемонстрировал боец по прозвищу Грот, был, по всей видимости, хорошо знаком девушке: она положила руку на колено Грота и, запрокинув голову, рассмеялась.
С приходом Катастрофы количество населения планеты сокращалось в какой-то там прогрессии. То ли арифметической, то ли геометрической – он в этом плохо разбирался. С другой стороны, количество очагов инфекционных болезней, требующих принятия радикальных мер, росло с точно такой же скоростью. Это требовало привлечения все большего и большего числа людей, способных вступить в ряды ОБЗ. Сначала в них допускались только мужчины, соответствующие возрастным и физическим критериям, затем рамки отбора стали расширяться, предоставляя возможность пополнять ряды совсем молодым и уже стареющим людям. В конце концов, правительство России, ссылаясь на опыт других стран, разрешило привлекать к боевым операциям представительниц прекрасной половины человечества. Раз в вооруженных силах есть определенный процент дамского состава, то зачем делать исключение для ОБЗ? К тому же многие из тех, кто носил на рукавах черно-желтые нашивки, приходили в ОБЗ из рядов вооруженных сил.
Не все командиры подразделений одобрили это нововведение. Куликов отлично помнил высказывания одного контуженого майора о том, что бабам в армии и подобных ей структурах делать совершенно нечего, и что боеспособность отряда, в котором окажется женщина, моментально упадет. Потому что среднестатистический мужик, если он не конченый наркоман или алкоголик, все равно физически более развит, чем даже имеющая специальную подготовку представительница слабого пола. Следовательно, и боеспособность военного подразделения будет снижаться. Это, мол, только в дешевых толерантных фильмах можно посадить бабу в танк и все будет отлично.
Роман был отчасти согласен с майором, но, с другой стороны, что еще остается делать, если людей теперь не хватает? Вот и присылают из учебки всех, кто подходит по большинству параметров отбора. Таким образом и он попал в ОБЗ. Просто имел в паспорте отметку о прохождении срочной воинской службы и подошел по состоянию здоровья, позволяющему пробежать, проплыть и отжаться от пола нужное количество раз. Некурящему и непьющему человеку, находящемуся в полном рассвете сил, сделать это не составляет особого труда.
Куликов еще раз бросил взгляд через плечо на второе БМО и на Тамару.
Ее он впервые увидел в расположении ОБЗ, куда был направлен после окончания скоротечной и поверхностной подготовки. И что-то такое пронеслось тогда… нет, не между ними. Если бы вспыхнувшая искра была обоюдной, то начавшийся пожар страсти сжег бы обоих дотла. С того момента и по сегодняшний день пламя страсти горело только в его груди, в надежде когда-нибудь разрастись до масштаба целого мира, в котором будут только он и она. Тамара же не проявляла к нему ровным счетом никаких эмоций. Всегда отвечала на его вопросы сухо и сдержанно, без лишних слов: «да», «нет», «потянет», «нормально», «завтра», «так получилось».
Временами он начинал анализировать чувства, которые испытывал к ней, и не мог дать им конечное определение. Иногда ему казалось, что это лишь всплески гормонов и обоснованное желание самца, возникающее при виде молодой и весьма привлекательной самочки. И как только он внушал себе, что это не более чем глупая биология, ему становилось легче. Правда, ненадолго. Ибо при первом же взгляде на ее нежное лицо и блестящие острым умом и каким-то неописуемым дерзким светом глаза, все логические доводы уходили на задний план. И он, ощущая, как учащается дыхание, начинает бешено стучать сердце и рот непроизвольно растягивается в улыбке, готов был поклясться, что это именно оно. То светлое чувство, которое именуют любовью.
Самое невыносимое заключалось в том, что такая ситуация повторялась ежедневно. И если бы она хоть раз позволила сблизиться с ней! Узнать ее, почувствовать вкус ее губ… Но это случалось только в его снах. И чем чаще они повторялись, тем более недоступной казалась ему Тамара.