И вот теперь объект его обожания, его страсти и самых ярких желаний опять недосягаема ни в физическом, ни в духовном плане. Сидит на соседней броне рядом с Гротом и смеется его шуткам. И не просто шуткам, а чему-то, понятному только им двоим!
Он проклинал и ненавидел соперника. Иногда он даже начинал ненавидеть ее. Продолжая любить и хотеть, желал, чтобы она пропала навсегда, или чтобы в один прекрасный день он просто забыл ее. Но затем он сам себе признавался в том, что забыть ее не сможет никогда. Слишком прекрасна она была. И все мысли уходили прочь, замещаясь желанием всегда быть рядом, иметь возможность видеть ее и слышать завораживающий голос…
– Минутная готовность! – Лейтенант снова вышел в эфир. – Оружие к бою!
Основную работу будут делать экипажи боевых машин и огнеметчики. Пехотному подразделению, в составе которого находился Куликов, вменялось в обязанности обеспечить прикрытие техники и «факиров» от возможного сопротивления.
Не так давно в одном из зараженных поселков городского типа, находящемся то ли в Зауралье, то ли в Дагестане, группа контактировавших пальнула по приехавшему на зачистку БМП артиллерийским орудием столетней давности! Где они его хранили и как оно могло стрелять, до сих пор никому не понятно. Броню современной боевой машины это орудие с красной звездой на облупившемся дуле пробить кустарным снарядом не смогло, но пехоту хорошо посекло осколками.
Роман нахмурился. Случаи сопротивления среди зараженных не поддавались исчислению. Почти каждый из рейдов ОБЗ по возвращении заканчивался составлением рапортов с описанием инцидентов, а также списков бойцов, числящихся раненными или убитыми. Последних, к счастью, были единицы. Огнестрельного оружия в стране было не так много, а после ужесточения законов официально хранить его стало практически невозможно. С другой стороны, никто не мешает сейчас держать дома ружье или автомат. Контроль государственных органов над ситуацией в стране, где на первый план выходит желание выжить, сошел на нет. Всем, по большому счету, плевать на многочисленные тома законов и поправок к ним, которые держали общество в рамках цивилизованной жизни.
Только в Америке, насколько он знал, да еще в какой-то части Европы юридические нормы продолжали действовать по всей своей строгости. И, судя по обрывочным видеосъемкам, выложенным в сеть, дела и с техникой и с оснащением личного состава там обстояли намного лучше, чем здесь. Не было у них ни допотопных ранцевых огнеметов, ни старых, списанных костюмов химзащиты, ни бесконечных отчетов начальству за каждый потраченный патрон. Интересно, их кто-нибудь вообще читает, все эти нескончаемые бумажки? За океаном, он точно знал, можно расстрелять всю обойму и ни перед кем не отчитываться. С другой стороны, там и стволов больше. У каждого техасца дома по пять «винчестеров» лежит.
Впереди идущая БМО подъехала к крайнему дому поселка.
– Колонне стой! – раздался динамиках внутренней связи голос Горячева. – Десанту к машине!
Вторая БМО, заняв позицию рядом, также остановилась. Сидящие на ней «факиры» спрыгнули на землю.
– Пехоте обеспечить прикрытие взвода огнеметчиков! Приступить к зачистке зараженного объекта!
Боец слева мгновенно вскинул автомат. Тишина, нарушаемая лишь рокотом работающих моторов, взорвалась первым треском автоматной очереди, срезав первого же выбежавшего из здания человека.
Черная слава ОБЗ, прокатившаяся по всему миру, заставляла людей в панике и животном страхе за свою жизнь становиться испуганными, затравленными зверьми. Отступающий на задний план разум выводил для защиты только инстинкты. Можно было затаиться и ждать, моля высшие силы, чтобы нагрянувшая беда прошла стороной. Можно было бежать, надеясь на силу своих легких и мышц. Можно было драться, чтобы убить. У кого на что хватит выдержки и смелости.
Но все до одного знали точно: черно-желтые нашивки на плечах униформы в зоне видимости означали только одно.
Смерть. Безжалостную и неотвратимую.
Это твои близкие или друзья могут пожалеть тебя. Делать вид, что все будет хорошо и болезнь отступит. У сотрудников ОБЗ нет морального права на жалость. Ибо жалость может привести к промедлению и выходу ситуации из-под контроля, за который в ответе только они. На них, обычных людей, рискующих каждый день жизнями, сейчас возложено спасение всего, что осталось от прошлого мира.
БМО развернулось на месте. Воздух сотряс короткий плевок крупнокалиберного пулемета, разбившего оконные стекла. В голый проем прыснули струями напалма установленные на технику станковые огнеметы. Еще, и еще раз. Внутри раздался чей-то дикий крик. Окна с противоположной стороны, лопнув от тысячеградусной жары, вынесли этот обезумевший звук на улицу. Затем все стихло.