Он кинул связку ключей в карман штанов и повернулся, намереваясь идти в сторону своего уголка. Сделал первые несколько шагов… и затуманенный алкоголем мозжечок не справился с регуляцией координации тела в пространстве. Эриха повело в сторону. Ноги предательски заплелись, и Хартманн рухнул на бок. Раздался ужасный, громкий хруст, отпечатавшийся в мозгу. Резкая боль в области тазобедренного сустава заставила Эриха громко вскрикнуть. Он схватился руками за больное место, пытаясь подтянуть ногу как можно ближе к себе, чтобы облегчить боль. Но ее новый удар выбил из Хартманна крупный, липкий пот и новый крик боли.
Эрих откинулся на спину. Потребовалось какое-то время, чтобы хоть чуть-чуть отдышаться, унять трясущиеся руки и бешено бьющееся сердце. Боль немного успокоилась. Совсем чуть-чуть. Хартманн аккуратно приподнялся на локтях и посмотрел на свои ноги. Одна из них была явно короче другой и неестественно вывернулась в сторону. Выглядит, как при вывихе сустава, но разве может простой вывих так сильно болеть?
Он попытался сесть. Новый приступ боли заставил его вернуться в горизонтальное положение и стиснуть зубы. У него же есть в кармане телефон. Надо найти в записной книжке номер Тиля и позвонить ему. Пусть выбьет эту чертову дверь вместе замком! Ему уже все равно! А если у него не окажется номера этого сопляка, в сохраненных файлах есть график операторов. До кого-нибудь он точно дозвонится.
Кривясь от боли, Эрих с трудом достал сотовый телефон вместе с попавшимися по дороге ключами. И тихо охнул, опустившись на пол и вновь чувствуя спиной холодную и мокрую от пота футболку. Сенсорный экран представлял собой ярко-зеленый прямоугольник с рисунком переплетающихся трещин. Абсолютно мертвый и не реагирующий на прикосновения.
Хартманн сжал зубы.
Сука! Надо же было такому случиться!
Нужно постараться открыть дверь, другого варианта нет. Можно остаться лежать на полу и ждать. В конце концов, его хватятся. Кому-то что-то понадобится на складе. Или, может быть, услышат его крики через закрытую дверь. Шанс есть. Но ждать просто так нельзя. Вдруг его хватятся через двое суток? Такое вполне может быть. А он за сорок восемь часов может впасть в кому от обезвоживания или потерять сознание.
В первую очередь нужно как-то доползти до койки. Рядом лежит пачка обезболивающих. Нужно заглушить эту чертову боль! Хартманн застонал, сжимая зубы. Как же это невыносимо! Но нужно приподняться и, опираясь на локти, ползти задом наперед.
Путь назад длиною в несколько метров отнял у него около двадцати минут и все оставшиеся силы. Трясущиеся от боли и напряжения руки долго не могли разорвать крепкую блистерную упаковку. Психанув, Эрих рванул блистер что было силы, рассыпая по полу таблетки. Подобрав с пола две штуки, он наскоро проглотил их, после чего провалился в беспамятство.
Через сколько часов он очнулся, Эрих не знал. Все тело ныло после длительного нахождения на жесткой поверхности. Нога вновь начала наливаться пульсирующей болью в области сустава. Видимо, действие таблеток подходит к концу. Пока еще терпимо, стоит выяснить, что же с ним произошло.
Эрих сел и стал осторожно прощупывать больное место через ткань штанов. Рука почти сразу наткнулась на торчащую вбок опухоль, внутри которой под его пальцами что-то противно хрустнуло. Ни черта это не вывих! Он сломал бедро! А ведь ему еще в госпитале говорили, что надо пройти обследование: кажется, его костная ткань была слишком бедна кальцием.
Эрих пошарил руками по полу, нащупал две таблетки, закинул их в рот и, разжевав, проглотил. Оставшиеся капсулы вместе с найденными под матрасом двумя блистерами запихнул в карман. Надо действовать. Надо вылезти из этой комнатенки.
На то, чтобы заново преодолеть путь к двери, пришлось собрать всю волю. Пару раз он останавливался передохнуть, пока не заметил, что боль начала потихоньку отступать. Значит, препарат начал действовать. Эрих торопливо нашарил в кармане еще две таблетки и проглотил их. У двери он оказался через немыслимо длинный промежуток времени, взмокший, плачущий и проклинающий все и всех.
Хартманн придвинулся к двери вплотную и подтянулся на руках, опершись об нее мокрой спиной. Достал из кармана новый блистер, надкусил его зубами, и в пересохшую глотку улетела очередная доза обезболивающих препаратов.
Какое-то время он просто тихо сидел, прислонившись к двери, закрыв глаза и вновь стараясь унять бешено бьющееся сердце. Резкая боль в области желудка ударила его под дых, сбивая, казалось бы, восстановленное дыхание. Хартманн застонал, сгибаясь пополам. Только этого еще не хватало! Неужели больной желудок решил напомнить о себе? Долбаный гастрит! Последнее обострение у него случилось много лет назад. И вот теперь самое время! Мало ему сломанной ноги!
Наконец-то удалось отдышаться. Боль в желудке тоже вроде бы унялась. Эрих поднял голову и посмотрел на замочную скважину. Расстояние слишком большое для того, чтобы он смог дотянуться до нее в таком положении. Надо привстать. Но как?