Неожиданно он замер, обратившись в слух и затаив дыхание. Где-то в конце коридора послышались шаги и звуки голосов. Эрих повернул голову и прижался ухом к двери, чтобы убедиться в том, что приближающееся спасение ему не померещилось. Все верно! Сюда кто-то идет!
– Эй! – закричал он. – Эй! Сюда! Я тут! – Эрих застучал кулаками в закрытую дверь. – Сюда! Эй!
Он замер, вслушиваясь в происходящее за дверью, и внутри все похолодело: из коридора доносилась только тишина. Ни звука шагов, ни голосов. Он опять был один, среди этих дверей и стен, наедине с болью. Эрих в последний раз, уже от накатившего отчаяния, ударил кулаком в дверь. Может, ему просто показалось? Или люди свернули в другой коридор, так и не услышав его криков о помощи?
Его вдруг охватила дикая слабость, голова закружилась, и он ощутил, что в глазах стало темно. Казалось, все силы, еще бывшие в его сломанном организме, одновременно решили покинуть своего хозяина. Эрих вновь ощутил бешеную работу сердца, а затем к горлу подступила тошнота и его вырвало.
Хартманн расширившимися от ужаса глазами смотрел на растекающуюся по полу кровь, в которой уже начали образовываться сгустки. И в следующую секунду его скрутил новый приступ боли, не сравнимый с тем, что Эрих ощущал до этого момента. Казалось, его пробили насквозь кинжалом. Острый, точечный удар заставил Хартманна упасть на пол и подтянуть ноги, насколько это было возможно, к животу. Его снова вырвало кровью, затем еще раз. Новая волна слабости погасила свет в глазах. Последнее, что ощутил Эрих, это бешеное биение сердца, пытающегося прокачать к умирающему мозгу остатки крови, еще сохранившейся в организме при открывшемся массивном желудочном кровотечении.
2062 год. Город Анарабэль. Центр возрождения
– Доктор Шейк, пройдите в операционную!
Динамики в коридоре ожили приятным голосом медсестры Брэнди. Если бы не строжайший запрет на всякого рода отношения, Саймон Шейк уже давно подкатил бы к этой девочке. Слишком уж у нее красивые глаза, вызывающая прическа, эрудированный ум и, конечно же, богатый опыт. Это его и подкупило с первого взгляда. К тому же ей никогда не снились ночные кошмары после проведения операций. Брэнди не впадала в тихую истерику, как ассистировавшая до этого Мелани. Та все никак не могла понять, что исследования, которые ведутся здесь, – последний шанс для человечества как биологического вида.
От одной только этой мысли можно сойти с ума! С каждым годом на поверхности становится все меньше и меньше людей. Еще десяток-другой лет – и останутся только те, кто смог прорваться в специальные защищенные места. А еще через три-четыре десятилетия количество населения и в этих убежищах перешагнет точку невозврата.
Еще до начала Катастрофы, из-за накапливающихся проблем в экологии и в генетике рождение здорового ребенка становилось все большей редкостью. Количество внематочных и замерших беременностей увеличивалось с каждым годом. Так же, как и количество всевозможных пороков развития и врожденных заболеваний. Стоит ли говорить о том, что происходит в настоящее время?
Фотоэлементы дверей предоперационного сектора с тихим шипением разошлись в стороны. Еще несколько минут ушло на переодевание в одноразовый костюм.
Шейк вошел в операционную, кивнув Гомеру и Брэнди. В ответ медсестра только пожала плечами и указала в сторону стола, стоявшего в дальнем углу. За ним, склонившись над микроскопом, сидела Шерил.
– Наши предположения оказались верными, Саймон. – Гомер бросил торопливый взгляд на коллегу. – Интраоперационное исследование клеточного состава превзошло все ожидания! – Его голос дрожал от возбуждения. – Я не мог ждать, пока закончится операция. Хотел сообщить тебе как можно скорее!
– Что случилось?
– Иди и посмотри сам. Я пока закончу. – Гомер склонился над телом, укрытым стерильной простыней.
Саймон прошел вдоль стены к Шерил. Та, уступив ему место, пересела на соседний стул. Несколько секунд смотрела в одну точку, словно раздумывала о чем-то, а затем, неожиданно уронив голову на руки, всхлипнула.
– Шерил! – Саймон с тревогой коснулся ее плеча. – Что случилось?
– Ничего. – Женщина подняла голову и смахнула слезы с ресниц. – Я просто счастлива. Боже… Сколько же сил… – прошептала она, а потом прикрыла глаза, беззвучно читая молитву.
Несколько минут Шейк не отрывал взгляд от окуляра тубуса, изредка подкручивая винт. Затем отрешенным видом посмотрел на Гомера.
– Совет уже в курсе?
– Нет. Только те, кто здесь присутствует.
– Им нужно немедленно сообщить! Они должны узнать!
– Прежде, чем докладывать Совету о произошедшем чуде, необходимо хоть как-то это самое чудо обосновать. Будет глупо, если мы выложим голые факты и не сможем объяснить, откуда они взялись.
– У тебя уже есть идея? – улыбнулся Шейк.
– Я думал, ты мне ее подскажешь.
Саймон хмыкнул и вновь припал глазами к окуляру микроскопа.
– Невероятное количество! Мне даже начинает казаться, что они крупнее клеток иммунной системы, которые мы видели раньше. Вот этот лимфоцит и моноциты… Это настоящие лошади! Шерил, вы добавляли патоген?