Эйол, с недобрым блеском торжества в глазах вскинул длинный клинок, намереваясь избавить плечи Харана от его головы. Но этого не могла позволить уже я. Не после всего, что мы пережили вместе. Не перед тем, что нас могло ожидать впереди. И ради этого я была даже готова встретиться с тем, кого предпочла бы вовсе не знать никогда. Со своим самым большим страхом и разочарованием в жизни.
Пользуясь тем, что мне забыли или просто поленились связать руки, я сдернула с шеи небольшой амулет. Темный камень, с виду совсем простой и неприметный. Такой безделушкой не заинтересовать даже бедняк на улицах приморского города. Но мы и не были на побережье. И даже не в империи. Мы были в пределах Долины Тысяч Звезд. И тут все было иначе.
Оцарапав руку острым краем подвески, я сделала так, чтобы кровь непременно попала на камень. Больше всего я боялась, что процесс будет долгим, так как очень давно не пользовалась этой штукой по прямому назначению, но амулет откликнулся почти сразу: словно проснувшись, камень вдруг ожил и засиял изнутри.
Чувствуя, как сердце готовится выпрыгнуть из груди, я подняла подвеску перед собой и прочистила горло. Голос не должен был дрожать.
– Не трогай моих спутников, эйол. И отведи нас к верховному жрецу, – я старалась говорить твердо, уверенно, но сама едва держалась на ногах, чувствуя на спине взгляды спутников. Впрочем, и эйолы этого не ожидали. Но в отличие от Харана и его людей, они точно знали, что означает свет в моих руках и чем это может им грозить.
Поджав губы, но послушно опустив клинок, предводитель эйолов склонил голову передо мной, признавая силу амулета, а затем, не глядя на мужчин, произнес, словно оправдываясь:
– Дорога до святилища займет четыре дня. И я не могу оставить вас в компании этих…
– Делай как знаешь. Только мои спутники должны остаться целы и невредимы до окончания пути. Мое слово сильнее твоих клятв, данных врагу на поле боя, – вскинув голову, не глядя на склоненного эйола, произнесла я. От колючих взглядов в спину хотелось поежиться.
– Милора? – в голосе Харана звучал вопрос, но мужчина не успел его озвучить: один из стражников с силой ударил его древком копья под ребра, заставляя замолчать и согнуться от боли. Я знала, что так будет. А еще знала, что потом мне никак не оправдаться перед спутниками. Но я не видела другого пути выбраться живыми.
– Не говори с ней, генерал.
Если бы только этого можно было избежать…
Я с тоской посмотрела на темнеющее небо, на котором словно огромные стаи светлячков, вспыхивали звезды. Небо насмехалось надо мной, позволяя выползти из банки с пауками и тут же угодить в кувшин со змеями.
**
Дальнейший путь я провела в карете. Не такой, как пользовались в Сигере, а в закрытой, явно не предназначенной для высоких особ, но эйолы едва ли не до половины набили ее мехами и подушками, что должно было скрасить мое неудобство. Знали бы они, в каких условиях я ехала последние несколько недель – непременно насадили бы головы моих спутников на пики. Исключительно из мстительности.
А вот Харану и его приятелям не повезло: их, словно цирковых уродцев, сунули в клетку на колесах, и я даже сквозь стену своей кареты ощущала недобрый взгляд генерала. Чувствовала, что еще бы немного его гнева, и моя спина в какой-то миг могла бы полыхнуть огнем. Только я очень ясно осознавала, что и зачем делаю.
Несколько раз нас останавливали разъезды, но эйолы не нарушали моего одиночества. Только иногда на остановках приносили еду и позволяли выйти уединиться. И все это в гробовой тишине и под прицелом десятка пар глаз, которые приходилось терпеть. А под ногами едва не воспламенялась трава от взгляда, которым провожал меня Харан. И в ушах, словно набат, звучало, не замолкая, слышное только мне: «Предательница… обманщица…»
К тому моменту, как на горизонте поверх деревьев бесконечного леса, по которому мы двигались, показались шпили Святилища, я была невозможно зла. От тревоги и напряжения, от всей глубины глупости своего поступка. Мне хотелось быстрее со всем этим покончить и получить хоть какой-то результат, хоть какую-то определенность, нежели продолжать мучительно вариться в ожидании. Я даже была почти готова сдаться и пожалеть о собственном решении взять ответственность на себя…
Но такое малодушие могло стоить им жизни. Так что приходилось терпеть. Заталкивать свое возмущение и желание оправдаться в самую глубину и напоминать себе, ради чего я так поступила. И что еще могу сделать. Пусть мне больше никогда не суждено заговорить с Хараном, пусть он будет проклинать меня за обман всю оставшуюся жизнь, но он ее сохранит. А если повезет, то и шанс оживить свое ледяное войско. И цена за это казалась не такой уж и высокой, если не брать в расчет мои переживания.